Униатский митрополит Ираклий Лисовский — забытый белорусский литургист

18492359_1522356744461343_678226486_n

Среди белорусских литургистов конца XVIII — начала XIX вв. личность униатского митрополита Ираклия Лисовского едва ли не наименее известна. Даже отношение его единоверцев, особенно среди белорусских греко-католиков, очень неоднозначно и даже негативно, так как оно сформировалось под влиянием «латинского» взгляда на историю Киевской униатской митрополии. Вместе с тем, по нашему мнению, униатский митрополит Ираклий Лисовский был одним из наиболее сильных литургистов своего времени, который пытался восстановить именно белорусскую литургическую традицию полностью латинизированную униатской. Учитывая, что на то время Киевская православная митрополия уже более века была подчинена Российской Православной Церкви и активно русифицировалась, работу униатского митрополита Ираклия Лисовского можно рассматривать как едва ли не последнюю попытку возродить древний обряд Киевской Церкви (православной и униатской) XV — XVIІ вв. В этой статье мы попытаемся обосновать необходимость его литургической реформы и привлечь внимание к одной из знаковых фигур в христианской истории Беларуси.

Для более полного понимания ценности труда владыки Ираклия Лисовского рассмотрим, что происходило с униатским обрядом с конца XVI и до конца XVIII вв.

Вопреки мнению некоторых историков, никакой разницы между православным и униатским обрядом, в том числе литургии, не существовало практически до последней четверти XVII в. Идентичным было храмовое зодчество, иконопись, музыкальная культура.

Так, известный исследователь старопечатных книг В. Лукьяненко, рассматривая униатский и православный Служебники 1617 г., высказал мысль об их однотипности не только в печатном, но и богослужебном плане [1, №60]. Это сходство прослеживается практически во всех старопечатных книгах XVII в. вплоть до выпуска Виленского служебника 1691 г. Неизменным оставалось и поминовение церковной власти во время богослужения: священник поминал своего правящего архиерея, архиерей — Киевского митрополита и только Киевский митрополит, в зависимости от конфессии, — Вселенского Патриарха или Римского Папу. Учитывая, что в инвентарях униатских храмов XVII в. очень часто встречаются православные Служебники и Требники (и наоборот — униатские издания в православных), внешнее определение конфессиональной принадлежности приходского храма могло происходить только по имени правящего архиерея или Киевского митрополита.

Даже орган, который некоторые исследователи преподносят как исключительно «латинский» или униатский элемент богослужения, в действительности таким не был. Православный архидиакон Павел из Алеппо (Сирия), путешествуя по Украине и северной Беларуси в 1654 году, рассказывал как православные поют с органом во время богослужения. Его этот обычай не удивляет и он подобную практику не осуждает [2, ст. 22, 27]. Вообще, если говорить о именно белорусских униатах, документы зафиксировали только два места, где отправление песенной литургии происходило под аккомпанемент органа — в Черлесе и Новогрудке [3, ст. 97 об., 104].

Однако, уже со второй половины XVII в. начинается постепенное приближение униатского (восточного) обряда к римско-католическому. Это было именно не развитие, как пытаются представить некоторые современные белорусские исследователи, а именно введение в исторический обряд Киевской православной традиции, который изначально переняли и униаты, определенных латинских элементов с одновременным выдавливание восточных практик. По нашему мнению, подобная тенденция имела под собой несколько оснований:

Во-первых, Рим рассматривал униатский обряд, как нечто второстепенное в структуре Католической Церкви, что должно быть только временным «мостом» для перехода бывших православных в римо-католический обряд. Соответственно униатские епископы и священники чувствовали отношение к себе как к клиру «второго сорта» со стороны римо-католиков, и, считая римо-католический обряд больше «полноценным», пытались копировать его.

Во-вторых, сам Рим, сознательно или бессознательно, присоединялся к уничтожению традиций униатского обряда. Здесь можно привести много примеров, но остановимся лишь на нескольких.

Так, появление декрета «Небесный Иерусалим» папы Урбана VIII в 1634 г. не только отдавало канонизацию новых святых исключительно в компетенцию Римского понтифика, а и разрушало историческую традицию соборной канонизации Киевской митрополии. Кроме этого, униаты формально лишились права чествования белорусско-украинских святых, прославленных с середины Х в. и до Брестской унии. Уже Киевский униатский митрополит Гавриил Коленда не падал в часослове 1670 г. святых, которые отсутствовали в римско-католическом календаре, а шестнадцатая капитула ордена василиан, состоявшаяся в 1709 г. предписывает поминать только «тех, кто жил в Киевской Церкви во времена унии с Римом» [4, ст.164]. Этими актами из униатских календарей вычеркивались практически все святые Киево-Печерской Лавры, прп. Евфросиния Полоцкая, свят. Кирилл Туровский да еще большое количество святых, которых очень ценил белорусский и украинский народ.

Подобным разрушением исторической традиции Киевской митрополии и приближением канонической традиции униатов к римо-католичеству было и придание право священникам править две литургии в день. Подобные обычаи были осуждены в работе византийского богослова XI в. Теодора Андидского, а в Западной Церкви — папами Александром ІІ (1065) и Климентом ІІІ (1212). Вместе с тем, руководствуясь римо-католической практикой того времени, папа Климент VIII в 1631 г. предоставил Киевскому униатскому митрополиту право на разрешение священникам отправлять по две литургии в день. Эта привилегия в начале предоставлялась на семь лет и получила подтверждение из Рима в 1638 и 1653 годах. [5, ст. 47], а в XVIII в. подобная практика была полностью узаконена.

В-третьих, Киевская униатская митрополия так и не смогла сформировать и открыть собственные духовные школы, где бы готовились будущие священники. Большинство было вынуждено обучаться в римо-католических иезуитских коллегиумах, где будущим священникам прививали любовь и уважение, прежде всего к римско-католическому обряду и практикам. Подобное положение, как описывают источники, было и в школах при монастырях василиан, где преподавали все те же воспитанники иезуитов.

Естественно, что все выше изложенное приводило к литургическому и обрядовому хаосу в униатской церкви, который очень хорошо описал аудитор Киевской униатской митрополии, о. Петр Каминский, который ревизовал белорусские униатские приходы и монастыри в конце 60-х — начале 70-х годов XVII в.: во время литургии не делался вход с Евангелием; не применяется теплота и губка; не происходит перенос Святых Даров с жертвенника на престол; диакон служит в римо-католическом долматике, а не в стихаре. Происходят процессии с дарохранительницей по церкви и во время торжеств применяется музыка. При этом он замечает: «как церемонии смешаны с греческих и латинских, так и язык смешан с польского и русского» [6, ст. 90-92].

Официально дело искажения и латинизации исторического обряда Киевской митрополии продолжил Киевский униатский митрополит Киприан Жаховский, который в 1691 издал новый униатский служебник, который был создан на основании «Греческого литургикона» кардинала Нерли. Эта книга была напечатана в 1683 г. Похоже, что митрополит получил литургикон от самого кардинала, который в 1670-1671 гг. исполнял обязанности папского нунция в Варшаве [7, ст.117].

Главным недостатком литургикона Нерли, что отразилось и на работе митрополита Киприана Жаховского, была сильная латинизация итальянских греков-униатов, обряд которых был взят кардиналом за основу. Не анализируя униатский Служебник 1691 и 1995 гг., что не является темой данной статьи, отметим лишь некоторые, по нашему мнению, существенные моменты.

Так, отличием этого служебника является отсутствие рубрик вступительных молитв. В отличие от Виленских служебников 1583, 1598 и 1617 года, которые можно считать образцом исторической традиции Киевской митрополии (как православной, так и униатской) не упоминуются: диакон, иконостас и ничего не говорится о поцелуях священником икон, престола и Евангелия. [8, ст.80-81]. Была официально закреплена римо-католическая традиция обхода храма со Святыми Дарами в Великую Пятницу и Пасху, что полностью противоречит Восточно-Христианской традиции и является чужеродным элементом (на сегодня подобные обходы (как и вообще процессии со Святыми Дарами) официально запрещены Ватиканом для Восточных церквей).

Подобный курс на латинизацию униатского обряда, результатом которого должен быть полный переход униатов в римо-католический обряд, был закреплен решениями Замойского Синода 1720 г. Следует упомянуть, что на то время изменение обряда автоматически означало и смену национального самосознания подавляющего большинства верующих.

Таким образом, практически со второй половины XVIII в. на территории этнической Беларуси начинается достаточно быстрое приближение униатского обряда к римо-католическому, что, в перспективе, должно было привести к полному переходу белорусских униатов в римо-католичество. Этот процесс в большей степени затронул часть монастырей василиан и деревенские приходские структуры, а в меньшей — кафедральные соборы и городские храмы. И это не было «развитие униатского обряда», как пытаются утверждать некоторые белорусские исследователи. Для доказательства данного факта рассмотрим каждое из изменений подробнее (подаем только основные моменты).

а) Придвижение престола к стене. Подобное нововведение уничтожает следующие элементы Восточного обряда: исчезает «Горное место»; исчезают все каждения ​​вокруг престола; исчезает обход престола с Евангелием во время малого входа; исчезает отход священника к «Горному месту» во время чтения Апостола (и Евангелия, когда его читает диакон или если служат несколько священников); исчезает запрестольный крест или он должен «переместиться» на Престол.

б) Исчезновение иконостаса. Исчезает традиция каждения иконостаса во время службы; исчезает малый вход с Евангелием и большой вход (перенесение подготовленных Святых Даров с жертвенника на Престол). Во всяком случае исчезает торжественный выход из диаконских дверей и вход в Царские врата. Деградация этого литургического действа будет особенно заметна, когда происходит архиерейская служение.

в) Исчезновение жертвенника. Первые случаи исчезновения жертвенников наблюдались уже во время введения дополнительных боковых престолов и читаемых литургий — во второй половине XVII в. Именно в это время появился обычай совершения чина проскомидии непосредственно на боковом престоле. Но постепенно эта «новация», особенно с последней четверти XVIII в., перешла и на главный Престол храма. Из-за исчезновение жертвенника полностью исчезает такой очень важный элемент Восточной литургии, как Великий вход.

Теперь предлагаю представить, как будет выглядеть литургия при наличии всех указанных выше пунктов (именно так выглядела алтарная часть большинства униатских храмов в конце XVII в.): Священник стоит в Престоле и совершает только повороты к верующим. Практически, подобное служение отличается от тогдашней римско-католической мессы только текстом, языком (римо-католики служили исключительно на латыни) и видом причащения. Тем более, как мы уже отмечали выше, римо-католические элементы вошли и в богослужебные ризы. Фактически происходило поглощение униатов Римско-Католической Церковью.

В 1784 г. именно во время обрядового кризиса в белорусских епархиях Киевской униатской митрополии Полоцком униатским архиепископом делается Ираклий Лисовский, который, будучи настоятелем монастыря при Полоцком Софийском соборе и руководителем Полоцкой униатской консистории, хорошо знал проблему сильной латинизации униатского обряда. Главной своей задачей новый архиепископ видит разработку и осуществления обрядово-богослужебной реформы.

Уже в январе 1785 г. архиепископ Ираклий Лисовский пишет письмо в Рим, где излагает свои соображения относительно обрядовой реформы [62, ст.91]. Доступные нам материалы позволяют увидеть всю глубину замысла полоцкого униатского владыки.

Основой будущей литургической реформы должен был стать греческий Евхологион, который был издан с благословения папы Бенедикта ХIV, а также исторические богослужебные издания Киевской митрополии конца XVI — начала XVII (православные и униатские).

На наш взгляд, архиепископ Ираклий Лисовский пытался как можно более приблизить униатское богослужение к первоначальному исторического образцу. Подтверждением этой гипотезы может быть тот факт, что викарий архиепископа Туркевич, работая над переводом Евхологиона Бенедикта ХIV, сознательно обращается к древней форме поминовения церковной иерархии, пропуская поминовение Римского Папы для епархиальных архиереев и священников (Папу исторически поминал только Киевский униатский митрополит) [9, ст.77-78]. А архимандрит Дионисий Чадай в 1788 г. свидетельствовал о том, что Полоцкий архиепископ приказал держать Царские Врата и занавес закрытыми до причастия верующих, как это исторически происходило в обряде Киевского Православия [10, ст.209]. Архиепископ восстанавливает исторический обычай применения теплоты и губки во время литургии, запрещенный Замойским синодом; ликвидируются дополнительные пристенные престолы в храмах; священникам разрешается отправлять только одну литургию в день; сам архиепископ одевался в традиционном православном стиле (туника и открытый палодрион с широкими рукавами); позволяет использовать православные издания Киевской митрополии [10, ст.133-134].

Также, для изучения настоящего Восточного обряда архиепископ Ираклий Лисовский совершает путешествие в Иерусалим, после чего вводит в Полоцкой епархии «чистый греческий обряд» [11, ст. 292].

Разработанность, точность формулировок и научный подход к литургической реформе владыки Ираклия Лисовского можно оценить даже по тем документам, которые уже введены в научный оборот. Например — Observationes in missam polocensem [10, ст. 371-387], где, после достаточно содержательного предисловия, описывается практически каждая литургическая рубрика: от подготовительных молитв до заключительного тропаря. Можно выдвинуть гипотезу, что архиепископ сделал обстоятельный сравнительный анализ большого количества православных и униатских изданий, в том числе греческих и латинских изданий.

Попытка униатского архиепископа Ираклия провести литургическую реформу и повернуть исторический обряд, встретила сильное сопротивление римско-католической иерархии. Так, 8 июня 1785 г. папский нунций отправил письмо кардиналу Антонелли, в котором прямо пишет: «Существует реальная опасность, что Лисовский имеет целью ограничить отправление читаемой литургии, чтобы все было одинаково с традицией греческих схизматиков» [9, ст.38] . А специальная комиссия кардиналов Конгрегации по распространению веры на своем совещании 18 июня 1787 г. не только предписала архиепископу выполнять постановления Замойского синода, но вообще запретила ему на собственный вкус проводить обрядовую реформу. «Если подобная реформа и должна быть проведена — говорится в постановлении Конгрегации, — она ​​должна проводиться с участием всех епископов Киевской Церкви». При этом отдельным пунктом запрещалось использование православных служебников, даже изданных в Киевской митрополии до унии [9, ст.88].

Также, по свидетельству православного архиепископа Антония, василиане Полоцкой епархии отказывались подчиняться правящему архиерею в обрядовых делах и продолжали придерживаться латинских практик [11, ст. 303].

Несмотря на сопротивление римско-католической иерархии и местных василиан, униатский архиепископ Ираклий Лисовский не останавливался в своих попытках провести реформу. Так, в 1790 г. василианин о. Устин Крупеницкий снова жаловался папскому нунцию, что архиепископ приказал, чтобы на песенной литургии двери и завесы были закрыты до Символа веры, во время освящения, перед приглашением к причастию и после призыва к причастию верных [10, ст.209]. Архиепископ лично стремится добиться от Рима благословения своего Евхологиона и его издания на белорусском изводе церковно-славянского языка.

Пытаясь вовлечь к реформы как можно больше униатского священства, архиепископ Ираклий Лисовский инициирует созыв соответствующего съезда в Варшаве, который должен был состояться в 1796 г. Но, из-за изменения политической обстановки эти сборы не состоялись [12, ст.846-852].

Фактически до конца своей жизни, уже будучи Киевском униатским митрополитом, Ираклий Лисовский пытается возродить исторический обряд и остановить его латинизацию. Он добивается от российского императора Александра I «выведения униатских дел в особый департамент римско-католической коллегии» (1805) и основания Полоцкой униатской семинарии (1807). Однако он так и не добился от Рима и Петербурга разрешения на печать собственного служебника, а после его смерти 30 августа 1808 г., дело литургической реформы было окончательно прекращено.

На наш взгляд, провал литургической реформы униатского владыки Ираклия Лисовского был полностью предсказуем, так как ни Рим, ни Петербург не были заинтересованы в ее реализации. Первый надеялся на окончательный перевод белорусских униатов в римо-католический обряд, а второй — на приближение униатского обряда к российскому синодальному с последующим присоединением бывших униатов к Российской Православной Церкви. Фактически, хотя каждая и по-своему, обе стороны желали ликвидации униатство.

Преемники митрополита Ираклия Лисовского пошли именно «российским» путем. В 1834 году на съезде униатских иерархов в Петербурге, проходившем ради «восстановления православного богослужения в униатских церквях», Служебники РПЦ были введены как обязательные для всех униатских епархий в пределах Российской империи [13, ст. 21].

Что касается личности самого митрополита Ираклия Лисовского, то его память и работа оказалась в трагическом положении: католические историки видели в нем «сторонника схизматиков и русификатора», а российские православные — «местного сепаратиста и защитник униатства». Его творческое наследие остается мало изученным и практически неизвестным белорусским историкам, но мы надеемся, что белорусские литургисты придадут ему должное внимание.

Ссылки:

1. Лукьяненко В.И. Каталог белорусских изданий кириличного шрифта XVI-XVII вв. В.1. (1601-1654). Л., 1975 г.

2. Муркос Г. Путешествие антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII века. // Чтения в императорском обществе истории и древностей Российских при Московском университете. М.,1897 г., № 4

3. Visitationes Monasteriorum OSBM Provinciae Lituanae ad anno 1784 ad annum 1788 per Reverendissimum Patrem Porphyrium Skarbek Wazynski Provincialem expeditae. Österreichische Nationalbibiothek. Handschriftensammlung, Codices Latini – Series Nova, №2798

4. Археографический сборник документов, относящихся к истории северо-западной Руси. Т.12, Вильня, 1900 г.

5. Zochowsci C. Colloquium Lubelskie miedzy… Lwow, 1680 r.

6. Щурат В. В оборонв Потієвої Унії. Львів, 1926 р.

7. Ваврик М. До історії служебника в Укр. Кат. Церкві в 2-ій пол 17 ст. // Analekta Ordinis Sancti Basilii magni № 16 (1979) ст. 98-142.

8. Литургиа… Вильно, 1691 г.

9. Solovij M. De reformatione liturgica Heraclii Lisowskyj archiepiscopi Polocensis (1784-1809). Romae, 1950.

10. Гуцуляк Л.Д. Божественна літургія Йоанна Золотоустого в Київській митрополії після унії з Римом (період 1596-1839). Львів., 2004.

11. Архиепископ Антоний. О Греко-унитской Церкви в западном крае. Б.м.\б.г. нумерацыя ст. 279-342

12. Harasiewicz M. Annales Ecclesiae Ruthenae. Leopoli, 1862

13. Ольховский Г. О богослужении во время унии в Холмском кафедральном соборе (1596 — 1875). Варшава, 1900.

прот. Сергей Горбик

VK

Коментарии





Блоги