Опыт прошлых и современных правовых систем в отношении внутриутробного убийства; демографические и медицинские последствия различных законодательных мер

aborcjaaСайт Крыніца.INFO совместно с белорусским раввином Игаэлем Йегуди продолжает публикацию глав его работы «Духовные, геополитические, демографические, медицинские и правовые аспекты внутриутробного убийства: веление жизни – остановить аборты!». Работа посвящается светлой памяти Татьяны Тарасевич, основательницы и первого руководителя всебелорусского движения в защиту жизни «Про-лайф». Предлагаем вашему вниманию вторую главу этой работы:

 ЗА живую Беларусь!

Самым верным доказательством полного нравственного падения народа будет то,

что аборт станет считаться делом привычным и абсолютно приемлемым.

                                                            Итальянский  юрист  XIX в. Рафаэль Баллестрини [41, с.350]

 

3.1 Говорить про какую-то «гуманистическую мораль» (в общепринятом – всё ещё по крайней мере  на славянском пространстве – смысле) дохристианского европейского мира не приходится; тем не менее внутриутробное убийство своей вопиюще очевидной деструктивностью отталкивало даже античных мужеложцев и рабовладельцев; первоначальная «клятва Гиппократа» включала (наряду с обязательством не вступать в интимную связь с пациентами обеих полов, и не лечить раба без согласия хозяина…) – обязательство не заниматься плодоизгнанием; а также не соучаствовать в убийстве и самоубийстве (страшное «политкорректное» слово из сатанинского новояза «нового мирового порядка»  – «эвтаназия» – хотя и составлено из древнегреческих корней, появилось на две с половиной тысячи лет позже) [42].

3.1.1 В этом вопросе счастливо не противоречили ни древнееврейская традиция, ни её восприятие христианством, ни интеллектуальная традиция античности. Аборт был вне закона на всём геополитическом пространстве авраамической духовной традиции на протяжении более 3 тысяч лет, начиная от древнееврейских царств и кончая великими империями и малыми странами в обеих полушариях, в начале  ХХ века – «именно морально-этическая некорректность искусственного прерывания беременности веками сохраняла за абортом статус преступления против жизни, против семьи и общественной нравственности в законодательствах европейских государств» [60, с.100].  Естественно, внутриутробные убийства повсюду имели место наряду с детоубийствами, разбойными убийствами и иными преступлениями, имеющими место в человеческих сообществах, с колеблющейся в зависимости от степени социального благополучия сообщества вероятности.

Однако нас интересует  история нашего региона, и современный опыт других стран.

3.2  В России XV – XVIII веков за вытравление плода зельем или с помощью бабки-повитухи священник накладывал на женщину епитимью сроком от 5 до 15 лет.

Во второй половине XVII века  при царе Алексее Михайловиче была установлена смертная казнь за внтуриутробное убийство. В 1715 году Петр I отменил смертную казнь.

По положению о наказаниях 1845 года внутриутробное приравнивалось к дето-убийству. Вина за это преступление возлагалась как на людей, осуществлявших истребление плода, так и на самих женщин. Аборт карался каторжными работами от 4 до 10 лет для врача и ссылкой в Сибирь или пребыванием в исправительном учреждении от 4 до 6 лет для самой женщины.

Согласно статье 1462 “Уложения о наказаниях”, виновные в “преступном плодоизгнании” подвергались, если «операция» прошла «успешно», “лишению всех прав состояния и ссылке на поселение в отдаленнейших местах Сибири”. Если аборт наносил вред здоровью женщины, то виновному грозило шесть-восемь лет каторги. Наличие у абортмахера медицинского образования рассматривалось как отягчающее вину обстоятельство.

Более поздний закон установил матери, виновной в умерщвлении плода, заключение в исправительном доме сроком до 3 лет. Такое же наказание было предусмотрено и в отношении всякого лица, виновного во внутриутробном убийстве, причем, если этим лицом являлся врач или повивальная бабка, то суд был вправе лишить виновного практики сроком до 5 лет. Наказанию подлежали также и все лица, участвовавшие в деянии, в том числе и пособники, доставлявшие необходимые средства для истребления плода. Если же умерщвление плода произошло без согласия беременной, то виновные наказывались каторгой до 8 лет [52].

3.2.1 В 1913 году, по мере нарастания в стране распущенности, русофобских и феминистских настроений [43; 68, с.346], 12-й Пироговский съезд общества русских врачей хотя и высказался большинством против отмены запрета на аборты, но в своей резолюции требовал освобождать от ответственности за аборт не только «виновницу торжества», но и действовавшего «по её просьбе и настоянию» (уговорила, языкастая…) медика.

3.2.2 В.И. Ленин немедля отозвался на очередной «половинчатый шаг»  крепчавшей «демократической общественности» с марксистским максимализмом: в статье «Рабочий класс и неомальтузианство» он высказал  требование «безусловной отмены всех законов, преследующих аборт или за распространение медицинских сочинений о предохранительных мерах и т.п.», видя в этом воплощение «азбучных демократических прав гражданина и гражданки» [39]. (1) Отметим, что соответствующий момент из клятвы врача был убран уже после февральского переворота [41, с.351].

Слово с делом у большевиков, как правило, не  расходилось: итак, ВПЕРВЫЕ в мире аборт «по желанию» был легализован на заре советской власти, в эпоху троцкизма-ленинизма, в ноябре 1920 года [39]. Видать, провал безрассудного «похода на Варшаву» переключил творческие энергии на внутриутробный фронт… Фабрично-заводские работницы как представительницы класса-гегемона абортировались вне очереди [52]. Помните, «а работать кто будет?!» – см. выше в главе про демографию.

«Вместе с тем, за годы советской власти отношение к абортам менялось в широких пределах… в 1936 году аборт был вновь запрещён и опять легализован в 1955 году. Эти даты многое говорят тому, кто знаком с вехами политической истории страны» [9, с.121].  «Любой ценой уничтожались все системные наработки ушедшей эпохи… реформирование велось абсолютно бессистемно, отрывочно и представляло собой волюнтаристский подход» [31, с.18].

3.2.3 Действительно, волюнтаристская отмена законодательного  осуждения абортов и начало абортивной вакханалии, по сей день захлестывающей Россию и Беларусь, стояло в цепи волюнтаристских вывихов в хрущёвскую эпоху, которая характеризовалась и оставлением самодостаточных, социальных,  экономических и культурных ориентиров развития и перенесением ориентиров за океан: «догнать Америку!», стало быть она, по определению, впереди… Волюнтаристская декриминализация абортов стоит там же, где волюнтаристская ликвидация кооперации («малый бизнес» на сегодняшнем языке), подорвавшая созидательную конкуренцию в обществе и лишившая  возможностей творческого трудоустройства разнообразные социокультурные группы; волюнтаристское (троцкистское по духу) преобразование колхозов в совхозы [44]; волюнтаристская неспровоцированная ничем злостная антирелигиозная вакханалия, когда все традиционные вероисповедания уже давно сотрудничали с советской властью (2); волюнтаристская ликвидация надводной части ВМФ (которая включала – уникальную в истории – передачу в дар «братской» Индонезии целой боевой эскадры с морской авиацией…) [59].

3.2.4 Вслед за этим последовало «верно-ленинское» навязывание  «абортов по желанию» сохранявшим традиционный уклад жизни странам восточной Европы: в 1956 г. — Болгария, Венгрия, Польша и Румыния; в 1957 г. — Чехословакия и Югославия[39].

…Когда профессор Владимир Фиалковский в Польше отказался «осуществлять» это «нововведение», от него потребовали написать объяснение. «Не могу, ибо я католик»…написал и порвал. При чём тут католик? «Не могу, т.к. я верующий…» Снова порвал. А не верующий? «Не буду делать аборты, ибо człowiekjestem (я человек)…» [6a].

3.3 Надо сказать, что гнилой Запад дошёл до этого намного позже, лишь с наступлением постхристианской сатанинской эры: Великобритания – 1967 («по мотивам охраны психического здоровья», и 98% абортов   совершаются там по этой «медицинской» причине… [46 б].), США (3) – 1973, Франция и Австрия – 1975, ФРГ– 1976, Италия – 1978. Португалия –2007 [39].

Советская Популярная медицинская энциклопедия 1987 года – очевидно, подчёркивая преимущества советского строя, –  в статье «Аборт» [45a, с.8] отмечала, что «во многих капиталистических странах…»  аборты по желанию запрещены, что приводит и т.д. Интересно, что в Энциклопедии 1964 г. в статье «Аборт» [45]  пассаж про капстраны отсутствовал – дегенеративная установка расхваливать декриминализацию внутриутробных убийств ещё не была выработана.

По сей день полностью запрещены аборты на Мальте – цветущей средиземноморской островной стране. 3.3.1                            Полностью были до недавнего времени запрещены аборты  в Ирландии.

В прошлом году под дудку комиссаров ЕС и с помощью СМИ и газетных магнатов была разыграна истерия вокруг смерти женщины [46], и ирландская политическая система была «изнасилована» извне (хорошо продемонстрировав сущность ЕС-совской дерьмократии); руководительница ирландского молодёжного про-лайф движения констатировала:

«…траурный день для Ирландии, когда законодательная власть закрыла уши, чтобы не слышать медицинские свидетельства, отвернулась от электората, которому обещала не изменять законодательство об абортах, и легализовала смертную казнь для невинных нерождённных детей» [46а].  Между тем, на протяжении прошлых лет показатели материнской  смертности в Ирландии в два раза (!!) ниже чем в Великобритании (где де-факто свободный аборт); лучше и показатели живорождённых и мёртворождённых детей [46 б].

3.3.2 В Польше, в счастливый миг между выходом из коммунизма и уходом «под Европу», успели в 1993 году принять закон, хитроумно названный (в расчёте на грядущее вхождение «в Европу»)  «О планировании семьи, защите человеческого плода и условиях, допускающих прерывание беременности», который фактически свёл возможности совершения аборта до минимума, обеспечив действенный контроль над решениями об аборте для спасения жизни матери или, если беременность наступила в результате преступления, и убрав коммунистическую формулировку об аборте ввиду «трудных жизненных обстоятельств». Попытка вернуть «социальные показания», протащенные в 1996 «…сроком на один год. Эти поправки были введены под давлением левых сил и феминистических движений, которые пытались давать фальшивую информацию о массовом абортивном туризме и стремительно растущем числе криминальных абортов», была окончательна разгромлена Конституционным судом в 1997 году [47].

3.3.2.1 Для нас весьма  поучительно, что именно вектор политической воли, стоящей за Законом, и действенные механизмы для её осуществления, – определяют реальную ситуацию намного больше, нежели сами законодательные и подзаконные тексты: в сопредельной нам с другой стороны России даже нет нужды оформлять там что-то по каким-то «социальным показаниям» (см. ниже в разделе /4.4.8.3 Странное «сотрудничество»/ – про фиктивность «достижения» в сокращении «социальных показаний) из 7088 абортов по Смоленской области 156  «по социальным показаниям» [48, с.220], остальные по желанию и «по медицинским», а в Великобритании – все «по-медицинским», для «охраны психического здоровья» [46б].

3.3.2.2 Итак, в сопредельной нам Польше «Не исполнилось ни одно из предостережений противников закона, опасавшихся широкого развития сети подпольных, криминальных абортов, массового развития «абортивного туризма», тюрем, заполненных гинекологами, растущей материнской смертности вследствие осложнений после нелегальных абортов, массового отказа от новорожденных младенцев и растущего числа детоубийств, или неуправляемого демографического подъема» [47].

«Неисправимый» патриот, польский политик Антоний Шиманский, представляющий эти данные, видит успех даже в отсутствии «неуправляемого» демографического подъёма…  рождаемость в Польше  низка.

Остановить хирургические аборты (Антоний Шиманский отмечает большую трудность борьбы с медикаментозными)  – ещё не значит повысить рождаемость; но польский опыт в условиях РБ, где население в этнокультурном плане близко к польскому плюс эффективный правопорядок в РБ,  означает одно – изменение законодательства будет эффективным для остановки этого зла.

Запрет абортов  (включая распространение абортивных препаратов!), и контроль над гормональной контрацепцией сразу же оздоровит общественную атмосферу отношения к деторождению, к беременным и к человеческой жизни; начнётся неуклонное улучшение (поначалу, как любой такой процесс, оно будет незаметным) репродуктивного здоровья населения.

В настоящий же момент, на фоне продолжающейся абортивной вакханалии, любые разговоры о «мерах по стимуляции рождения» «следующего» (четвёртого, третьего, сегодня уже «сосредоточились на втором»…) ребёнка в РБ – мертворождены: первого не рожают, а выкидывают или «откладывают»! А после этого уже нечего «стимулировать»…

Цифры:

Всего абортов По причине угрозы здоровья или жизни матери По причине болезни зачатого ребенка Беременность наступила в результате насилия или инцеста Причины медицинские и юридические вместе Трудная материальная ситуация женщины Аборты по требованию
1990 59 417 1 500 24 400 33 400
1991 30 878 1 500 11 900 17 200
1992 11 640 1 300 3 900 6 400
1993 777 736 32 9 777 0 0
1994 782 689 74 19 782 0 0
1995 559 519 33 7 559 0 0
1996 505 457 40 8 505 0 0
1997 3 047 409 107 7 523 2 524 0
1998 253 199 45 9 253 0 0
1999 151 94 50 1 151 0 0
2000 138 81 55 2 138 0 0
2001 124 63 56 5 124 0 0
2002 159 71 82 6 159 0 0
2003 174 55 102 3 174 0 0
2004 193 62 128 3 193 0 0
2005 225 54 168 3 225 0 0
2006 340 82 246 12 340 0 0

3.3.2.3 В высшей мере показательно резкое снижение абортов «по требованию» и «по социальным показаниям» в годы, предшествовавшие ликвидации этого действительно не лучшего наследия коммунизма: соответствующая пропаганда на государственном уровне и внутри общества дала прекрасные плоды, несмотря на яростное сопротивление (только представим себе какое!!..) еврофакторов внутри Польши.

Параллельно – резкое снижение  «по медицинским показаниям» после законодательного осуждения!!!

3.3.2.4 За период с 1990 по 2003 год число самопроизвольных выкидышей уменьшилось на треть; из расчёта на 1000 женщин детородного возраста – с 6 до 4.

3.3.2.5 Материнская смертность в околородовой период в первые годы уменьшалась и затем стабилизировалась, что полностью опровергает «предположения» о совершении опасных для жизни нелегальных абортов в Польше [47]:

1990 1992 1994 1996 1998 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006
70 51 36 21 30 29 31 26 23 23 24 21

3.3.2.5.1 Ниже мы вернёмся к польскому опыту, который представляет Антоний Шиманский в середине 2000–х годов, а сейчас взглянем на показатели материнской смертности на 100.000 родов в 2010 году, представленные на сайте достаточно серьёзной фирмы: ЦРУ. Речь идёт о показателе материнской смертности на 100.000 живорождений, связанной так ли иначе с ходом беременности и родов, и исключая несчастные случаи и случайные обстоятельства [49]. Этот показатель отражает, таким образом, два фактора: уровень развития здравоохранения и/или родовспоможения, и степень общего репродуктивного здоровья нации. Соответственно, сопоставляя страны с похожим уровнем развития здравоохранения и сильно разнящимися показателями, можно сделать вывод о значительном влиянии на уровень репродуктивного здоровья факторов вне системы здравоохранения, либо о специфическом уровне родовспоможения в её рамках.

Итак, знакомые уже нам Польша – семнадцать лет спустя после запрета, Ирландия – за три года до разрешения – массовых абортов, Мальта, где их никогда и не было: 5, 6, 8.

Израиль, с которым мы подробнее познакомимся ниже – 7.  А вот две страны, в которых общий уровень развития народного здравоохранения на уровне Ирландии, повыше Израиля и намного выше, чем на Мальте и тем более в Польше: Великобритания и  Канада – по 12.В США – 21. Лучше всех (4!) обстоит дело в Беларуси, где действительно прекрасная система народного здравоохранения, которая не снилась ни постсоветским странам, ни подавляющему большинству остальных. Национальной задачей первостепенной важности является заставить эту систему служить интересам национальной демографической безопасности, а не собственным «показателям» (см. ниже  4.1.4.2).

3.3.2.5.2  При этом очень низкие показатели материнской смертности имеют страны с крайне низкой рождаемостью с одной стороны и необычайно развитой и доступной системой здравоохранения с другой. Тем более удивительно, что в компанию таких стран (Беларусь, Швейцария, Швеция,Франция, Финляндия, Япония)  вдруг попадают страны совсем иного рода: Катар, Черногория, Польша, Мальта, Босния, Греция, Израиль, Литва, Португалия, Словакия … очевидно, что в этих странах  значительная часть населения не абортирует в массовом порядке, и бережёт репродуктивное здоровье; соответственно и родовспомогательная служба стремиться быть «на высоте».

3.3.2.5.3 Мы говорим о влиянии запрета абортов на репродуктивное здоровье нации: благотворность запрета налицо. Ведь Ирландия и Великобритания – фактически одна страна (разница показателя материнской смертности – вдвое); Польша и Мальта попадают по соседству с такими странами, как Исландия, Финляндия, Швеция…

3.3.2.6 Вернёмся к польскому опыту: младенческая смертность на тысячу живорождений снизилась с 18 в 1990 до 7 в 2003[47]:

Год 1991 1993 1995 1997 1999 2000 2001 2002 2003
Гибель младенцев 18,2 16,2 13,6 10,2 8,9 8,1 7,7 7,5 7,0

3.3.2.7 Среди «аргументов» белорусских абортмахеров и их представительства в Парламенте (см. ниже в главе про абортивную установку Минздрава раздел /4.4.8.1.6 Криминал – не причина декриминализации/) – неизбежный рост детоубийств и криминальных абортов. Напоминаем – речь идёт о народе, этнокультурно (не путать с духовно-политической близостью) близком белорусам больше любого другого. Итак, детоубийства (за косой чертой – оставления младенцев, приведшие к смерти):

Год 1992 1994 1996 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006
Случаи 59/0 52/3 44/2 43/3 38/4 31/1 47/0 26/0 28/3 25/0 19/1 12/2 10/1

3.3.2.7.1  В Польше существует правовая возможность оставить младенца в любом роддоме и «по причинам, не связанным со здоровьем»; население хорошо информировано об этой возможности. В 2003 году было оставлено 1090 детей. Они поступают в детские дома и на усыновление или на воспитание патронатным семьям [47]. Эти дети – конкретно спасены запретом абортов.

3.3.2.7.2  Спрашиваем ясно и в лоб руководителей нашего государства: хотите несколько сот живых детей в год,  будущих белорусских граждан, которых вырастит государство (Александр Матросов, кстати, был воспитанником детского дома)  – в качестве «довеска» к повышению рождаемости и смыванию позора абортивной вакханалии в обществе с декларированными «христианскими ценностями», – или это груз неподъёмный для РБ?

Автору лично ничего не надо: своих детей он родил, и растут они далеко (см. Приложение 2).

3.3.2.8  А что слышно с криминальными абортами, которыми пугают нас Минздрав и Председатели Комиссий  обеих Палат Национального собрания РБ,  в случае запрета абортов?

Пресс-служба Главного Полицейского Управления, статистические материалы, Варшава 1999–2006 [47]:

Год Криминальный аборт
с согласия женщины
Криминальный аборт без согласия женщины
1999 92 2
2000 19 8
2001 17 4
2002 200 10
2003 38 4
2004 26 5
2005 56 4
2006 47 2

Опять «пролетело».

 

3.3.2.9   Напоследок: Показатель мертворождений в промилле на тысячу рождённых живыми детей[47]:

Год 1995 1996 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006
Число детей, родившихся мертвыми 7,3 7,0 6,1 6,2 6,2 5,6 5,5 5,0 4,9 4,9 4,7 4,9

3.3.3    Польша – наша соседка, этнокультурно ближайший народ. Чили находится на другом конце света, население европейско-смешанное с индейцами, но в культурном плане есть определённая близость к белорусам (католическая вера).

Страна пережила период страшного гражданского раскола и жесточайшей, фашистской, диктатуры, организованной Соединенными Штатами. Успешное экономическое развитие страны продолжалось и в годы фашизма, и сегодня это, фактически, самая развитая страна Южной Америки.

3.3.3.1 В 1989 году страна перешла к демократии, и именно тогда – безусловно, под влиянием католической церкви, которая находилась в оппозиции к фашистской диктатуре (а до этого – к капитализму вообще [50], как РКЦ во многих странах Латинской Америки [51]) – был принят закон, полностью запрещающий любые (включая «по медицинским показаниям») аборты.  Конституция Чили гласит, что Закон защищает жизнь тех, кто ещё не родился.

Аборт определяется как акт насилия против женщины [50 а], даже если выполнен по её просьбе.

Что соответствует истинному положению вещей – см. ниже в главе «Выводы и рекомендации» – беременная, высказывающая пожелание убить ребёнка в своём чреве, должна рассматриваться как нуждающаяся в различных видах помощи (социальной/материальной, психологической/психиатрической  и т.д.) в такой же и даже ещё в большей степени, как возжелавшая убить ребёнка после родов (что является более осознанным, нежели внутриутробное убийство, действием).

3.3.3.2 В докладе, представленном на научной конференции в Петербурге в 2013 г. [50 б], содержатся подробные данные о положении с запретом абортов и состоянии репродуктивного здоровья в этой стране (см. Приложение 1). Тут отметим, что хотя в Чили производится немало нелегальных абортов [50 а], однако если до 1989 именно аборты составляли первую причину (29,2%) материнской смертности, то в середине 2000-х годов они переместились на третье, причём объём сократился почти в пять (!) раз – 6,2 % [50 б]. На общее стойкое поступательное улучшение показателей репродуктивного здоровья и качества здравоохранения в Чили на протяжении полувека, запрет абортов негативного влияния не оказал. Улучшение качества медобслуживания чилийских женщин год от года растёт [50 б].

3.3.4  Никарагуа – другая латиноамериканская страна с анамнезом тяжёлого внутреннего противостояния во второй половине прошлого века: народная война  (в которой приняли участие сторонники и даже служители Католической Церкви) в 70-е годы против посаженного Соединёнными Штатами диктаторского клана увенчалась успехом, к власти пришёл народный фронт «сандинистов». На протяжении последующего десятилетия народная власть – в  условиях гражданской войны против американских наймитов «контрас» – имела величайшие достижения в ликвидации неграмотности и создании с нуля системы народного здравоохранения. В 1990 году, с прекращением советской помощи, на американских деньгах и штыках в стране снова установилась проамериканская власть, которую возглавила бывшая сандинистка из имущих кругов [50 в, с. 331-364; 50 г].

3.3.4.1 Однако в 2006 народ Никарагуа снова распрямил плечи, и страну возглавил народный герой,   вождь сандинистов Даниэл Ортега. Так же, как и в Чили – возвращение национального достоинства совпало с усилением позиции Католической Церкви, и в том же году ещё до избрания Ортеги предыдущий Президент подписал принятый Национальным собранием Закон о запрете «терапевтических» абортов. Никарагуа стала шестой страной, полностью запретившей аборты – после Филиппин, Чили, Сальвадора, Мальты и Ватикана [50 д] (4).

Естественно, законодательно осуждающие аборт страны становятся мишенью яростных нападок североатлантического глобофашизма (см. ниже в главе про «Новый мировой порядок»).

3.4 Вернёмся в СССР. «Эпоха Ленина-Сталина… по содержанию это были две разные эпохи… вторая получила в наследство все последствия эпохи Романовых, всю разруху гражданской войны, все противоречия теоретических предвидений… эта эпоха выстояла и при этом создала величайшее государство современности…» [31, с.19].

3.4.1 После ленинской легализации аборт начал быстро входить в массовую практику городского населения, в то время как сельское поначалу оставалось в стороне от «светлого» новшества: уже в 1925 на 1000 жителей крупных городов приходилось 6 абортов. В Москве в 1924 году на 100 родов приходилось 27 абортов, в 1925 – 38, в 1926 – 61. В Ленинграде в 1927 году – уже 88, а в 1928 уже 52% зарегистрированных беременностей закончились абортом[39]. Отметим, что в 1923 г. среди рабочих Петрограда до 18 лет имели половой опыт 47% юношей и 67% женщин; ещё и в 1990 г. советские студенты не «достигли» такого уровня, а девушки – и по сей день [68, с.345].

В Москве в 1934 году на одни роды приходилось уже 3 аборта[39].

3.4.1.1 Уже через пять-шесть лет после троцкистско-ленинской легализации абортов начал ощутимо снижаться прирост населения [39]. В 1926 году запретили абортирование первой беременности и тех, кто были абортированы менее полугода назад [52].

3.4.1.2 Сельское население, обеспечившее прирост населения, который покрыл громадные демографические потери Первой мировой и Гражданской войн, быстро восприняло новшество, что в сочетании с урбанизацией привело к остановке прироста населения. В 1934 г. число учтенных абортов в сельской местности превзошло в 1.3 раза число родов.

Профессор  Б. Ц.  Урланис (5) писал: «Среди непосредственных причин, вызвавших падение рождаемости, было широкое распространение абортов» [39].

Прирост населения совсем замедлился, а в ходе событий индустриализации-коллективизации начала  30-х гг. (или «голодомор», кому как угодно) наступила кратковременная демографическая катастрофа (6) – отрицательный «прирост» населения [37, с.33].

3.4.2    27 июня 1936 ЦИК и СНК приняли постановление “О запрещении абортов, увеличении материальной помощи роженицам, установлении государственной помощи многосемейным, расширении сети родительных домов, детских яслей и детских садов, усилении уголовного наказания за неплатеж алиментов и некоторые изменения в законодательство о разводах», резко ограничившее возможность абортов и изъявшее из быта советской  страны ленинское «завоевание» – государственного внутриутробного убийства по заказу трудящихся.

3.4.2.1 В первой половине 1936 года в ленинградских больницах было выполнено 43,6 тыс абортов (на 3 млн. населения [54. с. 30], жуть!!!), во второй – 735. В одном Ленинграде были немедленно спасены от лютой смерти десятки тысяч советских детей!! Конечно, часть всё же погибла в криминальных абортах – см.ниже, но ясно, что   большинство уже зачатых – родились:

рождаемость взмыла –  в Москве в 1935 году было 70 тыс. рождений, а в 1937 уже 136 тыс. – в два раза!

3.4.2.2 Духовную созидательную роль сталинского законодательного осуждения абортов – задавшую и способность советского народа восстановиться демографически после нацистского вторжения (см. ниже) – переоценить невозможно: с ленинского стола «азбучных прав» аборт был отправлен туда, где ему и место: на зловонный сьметник уголовщины. Это был один из шагов, задавших поступательное движение советской державы в деле возвращения некоторых традиционных ценностей православного мира: после личной вождём легитимации празднования Новогодней ёлки, после личного же обуздания русофобского пыла Демьяна Бедного (см. http://ru.wikipedia.org/wiki   Демьян Бедный).

3.4.2.3 Естественно, чудес не произошло: значительная часть забеременевших женщин обратились, «попривычке», к абортмахерам; в той же Москве, очевидно, поначалу от трети до половины. Развилась отрасль нелегального абортмахерства, и результатом был рост смертности женщин от абортов, который продолжался до 1940 г. [39].

Этот факт по сей день служит оружием – и ржавость этого «оружия» отнюдь не смущает «бойцов» – в руках всех тех, а имя им легион, кто по своим концептуальным убеждениям и/или корпоративным интересам выступает против законодательного осуждения абортов, см. ниже в главе про абортивную установку Минздрава раздел /4.4.8 Антидуховное мракобесие, антинаучный подход, беспредельный цинизм/. На полном серьёзе они говорят о том, что запрет абортов привёл к… ухудшению репродуктивного здоровья населения и сокращению рождаемости [37, с.31]!  А декриминализация, стало быть, к улучшению и росту! –   игнорируя общеизвестные факты, см. тут ниже и в разделе 4.3.

3.4.2.3.1 Важно понимать, что развитие и состояние отрасли нелегальных абортов в СССР 30-х годов, отражало социальные, санитарно-гигиенические, правовые и ментальные реалии места и времени, и никакого отношения не имеет к исходным данным нынешней ситуации в РБ, как будет разъяснено ниже в главе про абортивную установку Минздрава, в разделе /4.4.8.1.6 Криминал – не причина декриминализации/ см. 4.4.8.1.6.2.1-4.

А сейчас рассмотрим, о каких же цифрах смертности идёт речь: в 1936 году умерли от абортов (по всему необъятному СССР) 910 женщин, ровно вдвое больше, чем за весь 1935 год [39]. По одному Ленинграду умерли 50 – рост в полтора раза к уровню 1935 года [37, с.33].

Утверждение, что для «спасения» от последствий своих криминальных действий нескольких сот женщин в год «надо бы было» убивать сотни тысяч нерождённых детей – возможно, вписывается в какие-то неизвестные автору системы взглядов, но не  имеет места ни в рамках авраамической морали, ни в аксиологическом поле демографической целесообразности. Цифры смертности от нелегальных абортов отражали, повторяем, социальное, правовое, медицинское и культурное состояние страны, в той же степени, что и предшествовавшие цифры абортов легальных.

В 2000 году, по данным ООН, в России 830 женщин умерли во время беременности или родов [39]. Что и как «надо бы было» делать для их «спасения», никого не занимало – это всего лишь совершенно малозначащая в демографическом плане цифра. Да, свидетельствующая об определённом уровне развития народного здравоохранения в соседней братской стране – не худшем, и далеко не лучшем.

3.4.2.4 Уже в 1936 году общесоюзная рождаемость подскочила на 13%, в следующем 1937 (год массовых репрессий, господа!) ещё на 20%  относительно предыдущего, и это означало, что в 1937 году родилось на один миллион детей больше, чем в 1936. Эти годы отмечены пиком на половозрастной пирамиде населения России, заметным ещё и сегодня. Рост рождаемости, однако, был краткосрочным. И уже в 1940 году она вернулась на «додекретный» уровень 1936 года [39]. В 1940 году в БССР на тысячу человек рождалось 26.8, естественный прирост составлял 13.7 на 1000 [54. с. 72]. Впереди была война.

3.4.2.5Все изучающие историю и экономику СССР и постсоветских стран, не могут не останавливаться на беспрецедентном в истории опыте восстановления и развития народного хозяйства из страшной разрухи на высокий мировой уровень. В 1947 году была отменена карточная система, восстановлен весь довоенный промышленный потенциал, а в 1950 производство в два раза превысило довоенный уровень. Цены на все основные продукты питания снизились в последующие пять лет более чем в два раза, а зарплата и производительность труда непрерывно росли [56]. При этом страна находилась в жесточайшем глобальном противостоянии с только что созданным агрессивным Североатлантическим альянсом, была вынуждена срочно разработать  ядерное и термоядерное оружие, предотвратив таким образом нападение.

Однако, не меньшее внимание чем то, которое вызывает у историков и экономистов возрождение народного хозяйства – должен вызывать у демографов и геополитиков опыт демографического восстановления СССР после космических, 28-миллионных – большая часть всех жертв Второй мировой войны – потерь, включавших гибель целых поколений мужского населения (из мужчин, уроженцев 1923 года, ровесников матери автора, к концу войны в живых было пару процентов). И если умники в РБ и РФ, умеющие декламировать про «грубое вмешательство в личную жизнь граждан» [37, с. 29] сталинского запрета абортов, игнорируют этот опыт по умыслу или по недомыслию, то североатлантические «доброхоты», которым Россия и Беларусь на карте мира как бельмо на глазу, безусловно этот опыт изучают, и делают всё, чтобы соответственно нейтрализовать возможность демографического возрождения славян путём насаждения «планирования семьи», «репродуктивных прав» и т.д., см. ниже в главах про «троянских коней» в министерствах РБ и про «Новый мировой порядок».

И вопрос законодательного осуждения абортов является тут центральным.

3.4.2.5.1 Итак, население СССР восстановило (игнорируем демографически непринципиальные территориальные изменения послевоенных границ по сравнению с границами 1940 года) довоенную численность в 1954 году [54, с.7]. РСФСР к середине 1950-х годов; УССР – к 1959, БССР – к 1970 (восстанавливая по полмиллиона в пятилетие) [54, с.10].

Естественно, решающими, как и в восстановлении народного хозяйства были первые послевоенные годы: если бы демографическая катастрофа войны получила закрепление в виде пониженного воспроизводства (а какие были тяжёлые условия жизни в послевоенные годы, особенно на селе!), «русский крест» наступил бы на два поколения раньше. Но демографическое возрождение было под стать экономическому – решительное и впечатляющее. При этом, до ноября 1955 года действовало законодательное осуждение абортов.

Послевоенное восстановление и постсоветская депопуляция населения БССР-РБ

3.4.2.5.2 Кстати, и младенческая смертность упала вдвое в 1950 году против 1940 [56], определённую роль в этом, вероятно, сыграло и улучшение репродуктивного здоровья поколения, выросшего при запрете абортов.

Роль законодательного осуждения абортов была весьма велика в формировании позитивной репродуктивной атмосферы в обществе. Отсутствие легального «предложения» определяло низкий  –  относительно потенциала – «спрос» на внутриутробное убийство, зачатые дети рождались намного чаще, чем при абортивной вакханалии, «крышуемой» законом.

3.4.2.6 Отметим, что определение вышеупомянутого постановления ЦИК и СНК как «запрет абортов»  неточно: наряду с криминальными продолжались и легальные аборты, по решению абортных комиссий. В 1940 году было произведено полмиллиона легальных абортов, а в 1944 году по РСФСР на 100 беременностей  было уже 46,2 аборта. В последние годы существования запрета уже вовсю действовала система «медицинских показаний»,  и более 90% женщин получали «добро» абортной комиссии через фиктивные диагнозы, а значительная часть «отказниц» находили путь сделать это нелегально [56]. Собственно, «отказницы» комиссий и составляли, по-видимому, в это время  значительную часть контингента клиентов нелегального абортмахерства: совсем не все шли на комиссии даже при их уже полной либеральности.

3.4.2.7 Таким образом, социальная  сила осуждающего внутриутробное убийство закона была даже в самом его существовании (7): оно тормозило, через соответствующие социальные и психологические механизмы, потенциальный «спрос» на него, и население СССР росло впечатляющими темпами.

Поэтому нашёптывания глобалистских организаций, которые с радостью перепевает Минздрав (см. ниже о предвзятом и антинаучном подходе адвокатов абортмахерства), что «запрет абортов не влияет на спрос на них» – ложны. Опыт «запрета» и последующей тотальной декриминализации абортов в СССР подтверждает, что первый – сдерживал имеющийся спрос, а последняя – подхлестнула его.

Отметим, что рост числа абортов и снижение рождаемости было связано также и с усиливавшейся  урбанизацией в СССР и в БССР: на селе больше рожали и меньше абортировали; но ясно что последнее  обстоятельство проистекало (и) из существовавшей до 1956 г. законной ситуации.

3.4.3 В 1950 году в БССР было 36 тыс.абортов, в 1960 – 170,8 тыс., в 1965 – 206 тыс [31, с.12]. В СССР пик был достигнут в 1964 г. – 5,1 млн. при 1,73 млн. рождений [31, с.73] – всего за десять лет «были достигнуты» немыслимые цифры легального внутриутробного истребления. При том, что «институт» нелегальных и неучтённых абортов НИКУДА НЕ ДЕЛСЯ и продолжал существовать [39]., см. ниже  4.4.8.1.6.2.3.

3.4.3.1 Абортивное законодательство продолжало «совершенствоваться»: в 1956 и 1961 гг. были внесены улучшившие моральную доступность уточнения, и спрос всё рос. В начале 1980-х годов, по мере нарастания маразма в обществе, срок для аборта «по желанию» увеличили с 12 до 24 недель, а в 1987 году для «социальных показаний» срок продлили до 28 (семимесячный уже вполне жизнеспособный «плод»!). Для первых лет перестройки был характерен идиотический энтузиазм, с которым рубился опорный  сук, в сочетании с уверенностью, что он несокрушим. В отношении положительного естественного прироста, который сохранялся на европейской части Союза до самого его конца, это видно особенно.

3.4.3.2 В 1989 прибыли новые блага перестройки: вакуумная аспирация и медикаментозный аборт [52]. В последующие годы весь центральный проспект (и не важно, как назывался он в свистопляске тех лет – Ленинский, Скарыны, Независимости, а хоць и Незалежнасьци) в Минске был увешан рекламными объявлениями: вакуумная аспирация, без боли и без последствий! Ого, «без последствий» – см. ниже  3.4.3.3.

В 1990 в БССР было 260 тыс. абортов (на порядок больше, чем в 1950), как население довоенного Минска. Разве 260 тыс. криминальных абортов было бы сделано, если бы БССР вместо дальнейшей механизации и химизации внутриутробного убийства – осудила бы его? Нелепость такого утверждения очевидна.

С 1990 по 2005 в абортах погибли 2,5 миллиона белорусских детей [120] – равно всем людским потерям всех народов Беларуси под оккупацией и в рядах Красной армии в годы ВОВ.

3.4.3.3 Бесплодие  в БССР в начале 60-х годов было 5%, сегодня бесплодны 15-17%  пар: аборт – причина 80% случаев бесплодия [60, с.100]. Действительно, непроходимость маточных труб –классический «результат» аборта, является причиной 40-80% случаев бесплодия [45, с.101-102].

Ещё некоторые «блага», которые приносит это «азбучное право»:

Бесплодие при абортировании первой беременности «гарантировано» в 35% случаев – эту цифру автор твёрдо помнит из уст преподавателей и врачей со времени своего обучения в Минском мединституте  в 1976-1979 гг.

67% женщин, чьи матери сделали аборт до их, дочек, рождения – бесплодны [31, с.10]. С 1972 по 2006 г. Увеличиласьв 5, 2 раза заболеваемость раком тела матки, замечается омоложение этого вида рака [31, с.11]. Аборты увеличивают и риск рака груди в среднем в 2,4 раза (не говоря уже о мастопатии), внематочных беременностей – на 30% [60]; понятно, что данные различных исследований разнятся и не могут быть абсолютными: так, в отношении рака груди есть данные и про увеличение риска в 6,26 раз: http://www.pro-life.by/bioetika/medicine/issledovanie-abort-uvelichivaet-risk-raka-molochnoj-zhelezy-na-626 .

И аборт, и промискуитет (бьющий по иммунной системе женщины из-за постоянного «тасования» микрофлоры влагалища), и некормление грудью, и нерождение детей вообще – «помогают» раку (8) расползаться. Проявления развращённости многообразны, как и их медицинские последствия; и всё же медики в годы моей юности были единодушны, что среди причин бесплодия и рака женской сферы аборт – «царь». Возможно, сегодня с внедрением гормональной антирепродуктивной фармакопеи (см. ниже 4.4.5 в разделе про абортивную ЭКОномику), классический аборт получил «серьёзного конкурента»…

3.5 Страны Восточной Европы, одумавшись, начали в 60-е годы ограничивать аборты. В Румынии с принятием в 1966 году декрета об ограничении «права на аборт» подскочил коэффициент рождаемости с 14,3% (тут и до конца абзаца – читать как «промилле») в 1966 до 27,4 % в 1967, а в 1973 уже опустился до 18,2 %. В Болгарии коэффициент равнялся 15 % в 1967, в 1968 был принят декрет об ограничении абортов – стал 16,9 %, в 1969 – 17%, а в 1973 – 16, 2%; подобной была и демографическая реакция в Польше на правовое решение [39].

3.6 Подчеркнём: требование запрета абортов носит моральный характер, и его связь с долгосрочными позитивными демографическими результатами, конечно же, не является «кнопочной». Уподобив выше вопрос запрета абортов рулю, продолжим сравнение: поворот руля в нужном направлении ещё не гарантирует выход из критической ситуации на дороге. Но, не поворачивая его, мы наверняка несёмся навстречу гибели.

3.6.1 Все ответы Минздрава и депутатов  на обращения по вопросу запрета абортов игнорируют вопрос ПРАВА НА ЖИЗНЬ и сосредотачиваются на демографических и технических аспектах вопроса; в ряде случаев выпячивая противоположное христианскому мировоззрение (см. ниже 4.4.8).

3.6.2 Наше требование осуждения внутриутробного убийства  однозначно  основывается на традиционных христианских ценностях, провозглашённых Президентом в качестве базисных ценностей государства [4, 116, 125],  их разделяет большинство населения РБ независимо от  личного поведения. Осуществление подобных моральных императивов в правовой области и есть осуществление политической воли народа, выразителем которой является  верховная власть, а в РБ – в первую очередь Президент страны [62].

Так же, как в 90-е годы был ликвидирован вооружённый организованный криминал; как были распаханы начавшие зарастать поля Беларуси, на которых сегодня жнут хлеб в то время, как в соседних странах поля заросли уже лесным молодняком.

3.6.3 Как любое единовременное событие, выражающее политическую волю и изменяющее поведенческие стереотипы людей, запрет абортов вызывает, как мы выше убедились, ощутимый ограниченный во времени эффект – повышение рождаемости (колеблющийся в зависимости от времени и места), и стойкий последующий постепенно нарастающий эффект – улучшение репродуктивного здоровья населения.

В условиях идеологической независимости Республики Беларусь, имеющей шанс «стать притягательным центром традиционной нормальности – центром традиционной Европы» [69],  запрет абортов сделает возможным системное нравственное оздоровление общества. Оно невозможно, пока внутриутробное убийство – важнейшее из античеловеческих «прав человека» в системе «нового мирового порядка» – узаконено (9), а обслуживающий абортивного Молоха персонал составляет заметное милье в женском населении при том, что всё «женское население фертильного возраста» общается с ним волей-неволей (см.ниже в разделе 4.5 про кузницу абортмахеров).

3.6.3.1 В первые годы после введения запрета рождаемость повышается. Накануне демографического обвала (см. выше про настоящую демографическую ситуацию в РБ) это повышение жизненно необходимо и явится своевременным противовесом численному обвалу 90-х на половозрастной пирамиде.

3.6.3.2 В дальнейшем сыграет свою роль общее улучшение репродуктивного здоровья населения в результате запрета абортов, и нравственное оздоровление общества.

«При оценке воздействия абортов на реализацию репродуктивного потенциала населения и в целом на демографическую динамику, очень важно учитывать, что, кроме недорождения, аборты несут в себе и другие, не всегда подлежащие точному измерению, демографические риски — материнскую смертность, ухудшение репродуктивного здоровья, бесплодие, распад семей и т.д.» [39].

Аборты влияют на демографию не только прямо, но и косвенно, подрывая физическое и психическое здоровье женщин и нравственное здоровье страны, где они узаконены.

 

Примечания:

(1)  Как мы видим, все три безб-жные идеологии, обрушившиеся на славянский мир в 20 и 21 веке (см.ниже главу про «новый мировой порядок») растут из одного источника: западноевропейской постхристианской аксиологии морально не ограниченных и лишь балансом силы определяемых «прав»: на похоть, наживу, завладение не своими жизненными ресурсами, на отрицание жизни неудобных; впрочем, это тема для отдельного исследования.

(2) Пример её последствий для иудейского вероисповедания: после Сталина в СССР оставалось 160 легальных синагог, к началу 60-х годов их стало около 90; и все они просуществовали до конца СССР.

(3) Один из ведущих деятелей борьбы за легализацию аборта в США, гинеколог Бернард Натанзон, владелец сети абортивных клиник, – «перешёл на другую  сторону» после того, как (упиваясь своими профессиональными достижениями) заснял «прямой видеорепортаж» убийства на третьем месяце внутриутробной жизни ребёнка. Он ясно увидел, как обречённый ребёнок пытается уйти от смертоносного орудия, и за долю секунды до того, как оно настигает его – открывает рот в немом крике. Эта съёмка – Thesilentcry[54, с.64-89].– стала известна во всём мире. А сам д-р Б. Натанзон закрыл свои абортарии и встал в ряды защитников жизни, употребив на это своё «честно» заработанное  состояние [54, с.15].

(4) В подавляющем большинстве стран мира  законодательно осуждается аборт, но почти  во всех  допускаются возможности его осуществления в ограниченных случаях.

(5) Выдающийся советский демограф (1906-1981), основатель демографической секции в Московском Доме учёных, один из основоположников экономической демографии. Для нас важен комплемент, полученный им в 1949 г., когда он ушёл преподавать во ВГИК после увольнения из МГУ: «совершенно не владеет марксистской методологией» [53]. Сегодня его бы обвиняли в «непонимании теории всеобщих прав человека во всём мире»…

(6) В которой РБ ныне безмятежно пребывает, в компании с другими европейскими странами. Без всякого голодомора – напротив, при сказочном изобилии продовольствия, – а руководство Минздрава ещё и гордится «показателями»… рождаемости!  на уровне этих самых стран [14].

(7) Понятно, что требуя сегодня запрета абортов в РБ, мы имеем ввиду самое чёткое и неукоснительное, вполне достижимое, исполнение буквы закона, и введение дополнительных механизмов для этого, ибо реальность места и времени, как сказано, тут совсем иная. Адекватный опыт должен быть изучен и учтён, а сами решения приниматься в РБ 2014 года. А не в СССР и не в Никарагуа.

(8) Ниже в главах 4,5, 6  пойдёт речь про новояз, отметим его и тут: вместо названия страшного заболевания «народ» облюбовал слово «онкология»: звучит приятно, как название дисциплины, мол, не с болезнью дело иметь, а с медицинской отраслью…

(9) Используя древнееврейское образное выражение из области ритуальных законов нашей древней веры, можно сказать, что разговоры о «христианской морали» и «укреплении семьи» в таком обществе подобны «желающему очиститься в  купели, сжимая в руке тварь нечистую» – тэйвел вешерец бейодэй.

Литература:

Со списком литературы можно ознакомиться здесь.

Приложение 1.

Доклад на международной научно-практической конференции
«Репродуктивное здоровье семьи (перинатальная психология и семейная медицина)»
Санкт-Петербург, 15-17 мая 2013 года

Среди проблем, связанных с репродуктивным здоровьем семьи, которые регулярно вызывают острые дискуссии в российском обществе, заметное место занимает проблема абортов.

Напомню, что проблема предотвращения абортов остается очень острой для России[1]. По данным ООН Россия занимает первое место в мире по распространенности абортов. На 2008 год в России совершалось 43,1 аборта в год на 1000 женщин репродуктивного возраста[2]. Хотя с течением времени количество абортов в России снижается, оно остается очень большим. Так, по данным официальной государственной статистики (некоторые эксперты считают их серьезно заниженными[3]), в 2010 году в России было совершено 1,186 тыс. абортов. Это означает, что каждый день в России совершается 3250 абортов (один аборт примерно каждые 27 секунд)[4]. Число абортов в 2010 г. приблизительно равно населению такого региона России, как Липецкая область (1,171 тыс. человек).

В 2010 г. аборты прервали больше жизней нерожденных детей, чем было прервано человеческих жизней по любой из лидирующих причин смертности. Так, в 2010 г. число абортов приблизительно на 34,2 тыс. превысило число людей, умерших от болезней системы кровообращения (ведущая причина смертности), примерно в 4 раза – число людей, умерших от онкологических заболеваний и иных новообразований, в 41 раз – число людей, погибших в ДТП[5], в 266 раз – число детей, в том же году погибших от всех внешних причин, вместе взятых[6].

Эта ситуация приобретает особую остроту на фоне демографических проблем нашей страны. Известно, что для успешного перспективного развития любой страны необходимо как минимум простое воспроизводство ее населения[7]. В 2010 г. естественная убыль населения России составила 239,6 тыс. человек[8]. Для простого воспроизводства населения суммарный коэффициент рождаемости должен составлять как минимум 2,1. В 2009 г. он составил 1,54. По прогнозам демографов к 2030 году он в лучшем случае достигнет уровня 1,85. Население России будет из года в год претерпевать естественную убыль, увеличиваясь только за счет миграции[9].

В этих условиях для государства естественно предпринимать шаги, направленные на сокращение числа абортов.  Профилактика абортов путем распространения контрацепции – не является выходом, так как несовместима с решением демографической проблемы, требующим повышения рождаемости. В этих условиях есть два пути непосредственного влияния на ситуацию. Первый – это достаточно широко используемый (с разной степенью эффективности) путь профилактики абортов путем консультирования женщины, решающих сделать аборт, изменения отношения общества к абортам, рождению и воспитанию детей, в том числе с помощью социальной рекламы. В этом направлении в России ведется достаточно серьезная работа (можно упомянуть деятельность программы «Святость материнства», работу Благотворительного Фонда Св. Василия Великого и т.п.).

Второй путь – путь законодательного ограничения абортов. В Европе на этот путь, в частности, встала Польша, предельно ограничившая возможность совершения абортов с 1993 г. Однако всякий раз, когда любые ограничения абортов рассматриваются российскими законодателями, это вызывает жесткое сопротивление со стороны ряда специалистов и некоммерческих структур. Против ограничения абортов выдвигается два основных аргумента: (а) правовой, утверждающий, что право на аборт является признанным правом человека (правом женщины) и (б) профессиональный, утверждающий, что ограничение абортов ведет к повышению материнской смертности и широкому распространению нелегальных абортов.

Мы уже рассматривали правовой аргумент подробно[10]. Напомню лишь, что утверждение о том, что право на аборт является международно признанным правом человека или правом женщины является ложным. Обязывающие международные правовые документы не только не включают т.н. «права на аборт», но и содержат все предпосылки для защиты жизни нерожденных детей с момента зачатия. Об этом, в частности, аргументировано заявляет международный документ «Статьи Сан-Хосе», опубликованный группой авторитетных экспертов в 2011 году[11].

Сегодня стоит остановиться на профессиональном аргументе, связанном с темой материнской смертности. Этот аргумент имеет особое значение, поскольку снижение снижение материнской смертности является одним из приоритетов ООН. В частности, снижение с 1990 по 2015 гг. коэффициента материнской смертности на 75% является одной из официальных задач по реализации пятой Цели развития тысячелетия ООН – улучшения охраны материнского здоровья[12].

Основываясь на аргументе о связи между запретом или ограничением абортов и ростом материнской смертности, различные организации регулярно оказывают давление на государства мира, требуя легализации или большей свободы осуществления абортов и препятствуя законодательному ограничению абортов в различных странах.

Валидность этого аргумента давно вызывала серьезные сомнения у специалистов, прежде всего в связи с его спекулятивностью, т.е. с тем, что он фактически не опирается на какие-либо эмпирические данные. Еще более серьезные сомнения возникали в связи с тем, что в документах ООН регулярно используются неверные, завышенные цифры материнской смертности. Ошибки в данных ООН о материнской смертности связаны как с ошибочными и неаккуратными подходами к сбору данных, так и с сознательными некорректными статистическими манипуляциями с ними[13]. Результаты весьма показательны, если не сказать «шокирующи». Сравнение данных официальной статистики собираемых странами, по мнению структур ООН обеспечивающими наиболее полную регистрацию случаев материнской смертности (Канада, Чили, США, Коста-Рика, Куба, Аргентина и т.п.) с оценками ВОЗ показывает, что цифры ВОЗ по материнской смертности завышены относительно реальных на 14-76%[14].  Несмотря на эти тревожащие факты, утверждения о связи ограничения абортов с повышением материнской смертности продолжали регулярно звучать в публичных дискуссиях на тему искусственного прерывания беременности.

Однако, последние научные данные позволяют с уверенностью говорить о том, что подобные утверждения являются ложными. Даже полный законодательный запрет абортов не ведет к повышению материнской смертности, при условии, что он осуществляется в контексте заботы о повышении образовательного уровня женщин, доступности им разнообразной медицинской и иной специальной помощи, реализации государственных программ охраны здоровья женщины и ребенка до, во время и после родов.

Речь идет об опубликованной в 2012 г. работе доктора Elard Koch и группы иных специалистов из университетов Чили и США и озаглавленной «Уровень образования женщин, учреждения по охране материнского здоровья, законодательство об абортах и материнская смертность: естественный эксперимент в Чили с 1957 по 2007». Работа опубликована в журнале PLOS One онлайн и свободно доступна специалистам[15]. Приведу краткий обзор некоторых представленных в ней данных.

Пример Чили крайне интересен, поскольку позволяет проверить упомянутый «профессиональный» аргумент на основании эмпирических данных. Подробная и тщательная статистика материнской смертности велась в Чили на протяжении всего рассматриваемого периода времени. Достоверность этой статистики признается на официальном уровне ООН и в ней нет реальных оснований сомневаться – при каждом случае материнской смерти проводится тщательное медицинское расследование для установления ее причины, включающее опрос родственников покойной. При этом закон полностью защищает конфиденциальность данных и профессиональную тайну с одной стороны, исключая риски при сообщении сведений о незаконных абортах, а с другой – подвергает санкциям врачей за недостаточно тщательно проведенное расследование.

С 1989 в Чили был принят закон, полностью запрещающий терапевтические аборты. Иными словами, аборты в Чили запрещены полностью и без исключений, и законодательство защищает человеческую жизнь с момента зачатия. При этом необходимо отметить, что имеющиеся данные позволяют утверждать – запрет абортов в Чили не привел к росту числа незаконных абортов. Напротив, снижение числа аборт-ассоциированных госпитализаций указывает на то, что после запрета абортов число незаконных абортов постепенно снижалось.

Первое,  что следует отметить – Чили устойчиво является страной с одним из самых низких уровней материнской смертности в мире. На 2008 г. из числа стран Америки Чили (16 материнских смертей на 100.000 живорождений) уступал по этому показателю только Канаде (9 на 100 тыс.), превосходя США (18 на 100 тыс.) и другие страны[16].

Три законодательных изменения, по мнению авторов, могли оказать влияние на изменения ситуации с материнской смертностью в стране: введение бесплатного обязательного восьмилетнего образования (1965 г.), введение обширной программы охраны здоровья матери в дородовом периоде (1964-1967 гг.)  и запрет абортов (1989 г.).

Коэффициент материнской смертности в Чили на этом фоне устойчиво снижался. Наиболее высокое его значение наблюдалось в 1961 г. (293,7 на 100 тыс. живорождений), наиболее низкое – в 2003 (12,7). За период с 1957 по 2007 г. коэффициент материнской смертности снизился в целом с 270,7 до 18,2, что составило снижение на 93,7%. Запрет абортов в 1989 году не оказал сколько-то заметного влияния на эту тенденцию, которая продолжалась и после его введения.

При этом, в различные периоды до 1989 г. аборты оставались одной из ведущих причин материнской смертности, на фоне снижения ее коэффициента. Вместе с тем, после введения запрета (период 2003-2007 г.) место абортов в общем диапазоне причин материнской смертности существенно изменилось, став значительно менее существенным (аборт стал в этот период причиной 6,2% материнских смертей, что является снижением доли в почти пять раз по сравнению с 29,2% в 1985-1989 гг.). До 1989 г. аборты оставались ведущей причиной материнской смертности в стране.

Авторы проанализировали влияние различных факторов на динамику материнской смертности. При этом данных, указывающих на какое-либо влияние запрета абортов в 1989 г. на динамику снижения материнской смертности выявлено не было, что позволяет с достаточной уверенностью говорить об отсутствии такого влияния.

Среди специалистов существует мнение о том, что снижение суммарного коэффициента рождаемости (уменьшение числа детей, рождаемых в среднем женщиной детородного возраста) ведет к снижению уровня материнской смертности. Прямая зависимость такого рода действительно наблюдается – однако, при учете статистического влияния такого фактора, как уровень образования женщин, выясняется, что суммарный коэффициент рождаемости как таковой не оказывает влияния на уровень материнской смертности. При этом следует иметь в виду, что в других исследованиях не раз демонстрировалось, что рождение большего числа детей продлевает статистически жизнь как матери, так и отца в семье. Так, осуществленное в США исследование, опубликованное в 2006 году[17], показало на примере многодетных семей амишей, что в среднем рождение каждого ребенка увеличивало продолжительность жизни отца на 0,23 года, а матери на 0,32 года (при числе детей в семье до 14 включительно). Аналогичные данные дают и другие исследования. Таким образом, как представляется, исходя из имеющихся данных, уровень рождаемости как таковой едва ли может быть сочтен фактором, существенно негативно влияющим на материнскую смертность.

Данные обсуждаемого чилийского исследования (E. Koch et. al, 2012), подтверждают мнение о том, что на динамику коэффициента материнской смертности существенно влияют такие факторы, как доступность профессиональной помощи при родах, а также доступность таких услуг как ранняя пренатальная диагностика, программы обеспечения беременных дополнительным питанием, наличие специальных диагностических центров для помощи беременным из группы высокого риска, доступность экстренно акушерско-гинекологической помощи. Влияние на коэффициент материнской смертности оказывали также такие факторы, как доступность чистой воды, санитарных коллекторов, уровень дохода матери.

Одним из наиболее существенных факторов, снижающих коэффициент материнской смертности, оказался уровень образования женщин. Увеличение продолжительности образования ассоциировано со снижением риска материнской смертности. Уровень образования влияет и на действие других факторов – таких, как доступность чистой воды и санитарного обеспечения, на уровень дохода женщины. Вместе с тем общеизвестно, что повышение уровня образования женщин в обществе в целом ведет к снижению суммарного коэффициента рождаемости, преимущественно за счет откладывания рождения первого ребенка. Это косвенно может увеличивать риски материнской смертности, увеличивая риски осложнения беременностей и материнских смертей в связи с приобретенными ко времени первой беременности заболеваниями.

Выводы обсуждаемого исследования были подвергнуты критике со стороны специалистов Института Гуттмахера (Guttmacher Institute), который известен своей поддержкой т.н. «права на аборт»[18]. Авторы исследования, однако, успешно ответили на критику, убедительно ее опровергнув[19].

Исследование доктора Эларда Коха и его коллег уникально тем, что опирается на данные национального масштаба в конкретной стране за продолжительный период, учитывает статистическое влияние самых различных факторов на динамику коэффициента материнской смертности.

Важный вывод, который оно позволяет сделать – это уверенный вывод о недостоверности аргумента в пользу свободы абортов, основанного на предположении о том, что запрет абортов как таковой приводит к росту материнской смертности. Чилийские данные дают все основания однозначно говорить о том, что запрет абортов на фоне комплексной заботы о развитии профессиональной и иной помощи беременным, роженицам и матерям, внедрения программ заботы о здоровье матери и ребенка до, во время и после родов не оказывает никакого негативного влияния на ситуацию с материнской смертностью. Представляется, что эти данные, с необходимыми адаптациями, необходимо учитывать и при решении соответствующих правовых вопросов и в России.

Уровень современного развития медицины полностью исключает необходимость т.н. «терапевтического» аборта как медицински обоснованного вмешательства. Это, в частности, подтверждается т.н. «Дублинской декларацией об охране материнского здоровья», представленной на Международном симпозиуме по охране материнского здоровья в Дублине, в сентябре 2012 г. и подписанной выступавшими там специалистами. Участие в событии приняло около 140 профессионалов в области медицины, включая экспертов в области акушерства и гинекологии, психического здоровья и молекулярной биологии. В ходе симпозиума участники были ознакомлены с данными новых исследований по проблемам материнского здоровья. Особое внимание уделялось темам беременностей высокого риска, онкологическим заболеваниям при беременности, аномалиям развития плода, проблемам психического здоровья и материнской смертности.

В «Дублинской декларации об охране материнского здоровья»[20] ясно заявлено, что:

  • «прямой аборт  – преднамеренное лишение нерожденного ребенка жизни – не является, с медицинской точки зрения, необходимым для спасения жизни женщины»;
  • «существует основополагающее различие между абортом и необходимым лечением, осуществляемым ради спасения жизни матери, даже если такое лечение приводит к гибели ее нерожденного ребенка»;
  • «запрет абортов никоим образом не влияет на доступность беременной женщине наилучшей медицинской помощи».

С учетом всех изложенных данных и того общеизвестного факта, что аборты оказывают существенное негативное влияние на репродуктивное и общее физическое и психическое здоровье женщин[21], возникает необходимость по-новому поставить вопрос нормативного регулирования абортов в России. Необходимо обсуждать не то, допустимо ли ограничивать или запрещать аборты, а то, какие шаги и программы необходимо реализовать для того, чтобы стало возможно без существенных дополнительных рисков ограничить или полностью запретить искусственное прерывание беременности. При этом, в существующей демографической ситуации необходимость правового развития в данном направлении кажется очевидной.

Благодарю за внимание!

[1] В докладе использованы материалы сообщения автора «Аборт: проблема общества или право человека?» на международной научно-практической конференции «Репродуктивное здоровье семьи в перинатальной психологии» Санкт-Петербург, 23-25 мая 2012 года. URL:http://www.familypolicy.ru/read/692

[2] United Nations, Department of Econimic and Social Affairs, Population Division, World Abortion Policies 2011 (http://www.un.org/esa/population/publications/2011abortion/2011wallchart.pdf  – проверено 12.04.2012).

[3] См., к примеру: Жуков В. И., Казнь невинных, М.: Изд-во РГСУ, 2010, с.  24.

[4] См.: Федеральная служба государственной статистики, Приложение к ежегоднику “Социально-экономические показатели Российской Федерации в 1991-2010гг.”.

[5] Данные о смертности по основным классам причин смерти cм. В: Федеральная служба государственной статистики, сборник «Российский статистический ежегодник. 2011 г.».

[6] Данные о смертности детей по классам причин смерти см. в: Государственный доклад о положении детей в России – 2010 (http://www.minzdravsoc.ru/docs/mzsr/otchety/6 – проверено 12.04.2012).

[7] См., кпримеру: An International Report from the Social Trends Institute – The Sustainable Demographic Dividend: What Do Marriage and Fertility Do with the Economy (http://dl.dropbox.com/u/6464634/SDD-2011-Final.pdf – проверено 12.04.2012).

[8] Федеральная служба государственной статистики. Сборник  «Российский статистический ежегодник. 2011 г.».

[9] Федеральная служба государственной статистики. Сборник «Демографический ежегодник России. 2010».

[10] http://www.familypolicy.ru/read/692

[11] http://www.sanjosearticles.com/?lang=ru

[12] http://www.un.org/millenniumgoals/maternal.shtml

[13] См. в частности: Donna J. Harrison, M.D, Removing the Roadblocks from Achieving MDG 5by Improving the Data on Maternal Mortality, URL: http://www.c-fam.org/docLib/20090514_Removing_the_Roadblocksfinal.pdf, а также работу E. Koch и др., обзор которой дается далее в настоящем сообщении.

[14] Table S7 in: Koch E, Thorp J, Bravo M, Gatica S, Romero CX, et al. (2012) Women’s Education Level, Maternal Health Facilities, Abortion Legislation and Maternal Deaths: A Natural Experiment in Chile from 1957 to 2007. PLoS ONE 7(5): e36613. doi:10.1371/journal.pone.0036613

[15] Koch E, Thorp J, Bravo M, Gatica S, Romero CX, et al. (2012) Women’s Education Level, Maternal Health Facilities, Abortion Legislation and Maternal Deaths: A Natural Experiment in Chile from 1957 to 2007. PLoS ONE 7(5): e36613. doi:10.1371/journal.pone.0036613

[16] Fig. 6 в Koch E et al. (2012)

[17] McArdle PF, Pollin TI, O’Connell JR, Sorkin JD, Agarwala R, Schäffer AA, Streeten EA, King TM, Shuldiner AR, Mitchell BD. Does having children extend life span? A genealogical study of parity and longevity in the Amish. J Gerontol A Biol Sci Med Sci. 2006 Feb;61(2):190-5.

[18] Review of a Study by Koch et al. on the Impact of Abortion Restrictions on Maternal Mortality in Chile, URL:http://www.guttmacher.org/media/evidencecheck/2012/05/23/Guttmacher-Advisory.2012.05.23.pdf

[19] Response to Guttmacher Institute criticisms by Koch et al. on the Impact of Abortion Restrictions on Maternal Mortality in Chile, URL: http://www.scribd.com/doc/94847841/

[20] Полностью русский перевод представлен на сайте АЦ «Семейная политика.РФ». URL:http://www.familypolicy.ru/read/1471        [21] См. обзор в сообщении автора «Аборт: проблема общества или право человека?» на международной научно-практической конференции «Репродуктивное здоровье семьи в перинатальной психологии» Санкт-Петербург, 23-25 мая 2012 года. URL:http://www.familypolicy.ru/read/692 Источник: СемейнаяПолитика.РФ

Приложение 2.

Приложение 2 дзеткi

 

 

Артыкулы з пазнакай “Меркаванне” могуць не супадаць з пазіцыяй рэдакцыі Крыніца.INFO. Даслаць сваё меркаванне можна на slovaby@gmail.com.

Дорогие читатели! Krynica.info является волонтерским проектом. Наши журналисты не получают зарплат. Вместе с тем работа сайта требует разных затрат: оплата домену, хостинга, телефонных звонков и прочего. Поэтому будем рады, если Вы найдете возможность пожертвовать средства на деятельность христианского информационного портала. Перечислить средства можно на телефонный номер Velcom: +375 29 6011791. По интересующим вопросам обращайтесь на krynica.editor@gmail.com




Блоги