Греко-католический священник Дмитрий Гришан: Мы свободны, чтобы стать счастливыми!

 a_zmicer Что из себя  представляет сейчас Униатская Церковь в Беларуси? Чаще всего — это «что-то помню из истории» или «а что, она еще существует?» Она существует и даже функционирует, возродившись вот уже как двадцать пять лет. Но как бы в СМИ не пытались писать о ее расцвете и подъеме, тот факт, что она юридически не зарегистрирована в нашей стране, накладывает отпечаток. И тут даже никто не говорит о невозможности молиться в просторных храмах. В Минске греко-католикам намного проще, чем верующим в регионах. В столице зарегистрировано четыре прихода. В регионах же священникам приходится отстаивать в обществе свою «какую-то секту», бороться за право свободно вести богослужения и служить верующим, число которых с каждым годом увеличивается.

В Витебске душепопечением греко-католиков занимается священник протопресвитер отец Дмитрий Гришан. Когда спрашивают у отца Дмитрия «не жалеете ли вы, что служите в Витебске?», то священник любит повторять: «Я никогда не ждал гарантий от Бога». Действительно, прожив в монастыре в Польше не один год, он был в Витебске только один раз. Во второй раз он приехал в город уже с женой и личными вещами для того, чтобы служить. Это было четырнадцать лет назад. Церкви здесь никакой не было. Вместо нее местом моления для молодого священнослужителя стала изба 1953 года постройки. А паствой отца стали верующие, которые были более направлены на политически-оппозиционную деятельность. О том, как с помощью отца Дмитрия из оппозиционеров получились верующие, как выживает греко-католичество и насколько существенно знакомить людей сперва не с Церковью, а с Богом, поинтересовалась корреспондент портала КРЫНІЦА.INFO.

— Отец Дмитрий, почему именно греко-католичество?

— Я просто влюблен в восточную литургию. Понятно, что для некоторых Уния — это прежде всего что-то патриотическое, ведь Богослужения все идут на белорусском языке. Я к белорусскости пришел постепенно. Но это не было основной причиной, почему я здесь оказался. Естественно, что одной литургией или какими-то обрядами Церковь не построишь. Случались в истории такие времена, когда не было, не хватало священников и храмов с литургиями, но Церковь жила. Церковь — это прежде всего Христос-Евангелие. Поэтому я бы для себя обозначил Унию как евангелизацию (принятие Благой Вести человеком) именно в контексте восточной литургической традиции.

— Кстати, существует мнение, что Униатская Церковь — «сходка» одних националистов. Можно ли говорить о витебской церкви как об убежище не только для верующих, но и для людей с националистическими и оппозиционными взглядами?

— Когда я только приехал служить в Витебск, у меня происходили конфликты с прихожанами как раз по причине непонимания церковности и белорусскости. Сейчас в Витебске есть два официально зарегистрированных прихода. И второй приход была зарегистрирован по причине того, что часть не могла находиться под одной крышей с другими, так как те были слишком политизированными. Время от времени возникали скандалы, находились какие-то оппозиционные листовки. Приходской дом, купленный на церковные средства, стал использоваться вовсе не для религиозных целей, а для каких-то других. Дошло даже до того, что если к приходу присоединялся кто-то русскоязычный, то некоторые «свяомыя» могли указывать, на каком языке он должен говорить в церкви. Чтобы оздоровить наше сообщество, я приказал прекратить всякие политические разговоры в Божьем доме.

— И пришло ли оздоровление в итоге?

— Возможно, я был достаточно авторитарным в свое время, но нужно было остановить нездоровые отношения между верующими в церкви. Сейчас у меня неоднозначное отношение к людям так называемой «белорусскости». Для меня Евангелие стоит на первом месте. И иногда, мне легче иметь дело с верующим-«москалём», чем с неверующим-белорусом. Но сейчас к нам приходят абсолютно разные люди — и русскоязычные, и белорусскоязычные, и украинцы. Поэтому сейчас я могу сказать точно, что, когда говорят, что наша Церковь наполнена националистами, то речь идет о стереотипе. Греко-католики положительно относятся к белорусским культуре и языку. Но это не является основной причиной прихода людей к Церковь.

— А что Вы можете сказать о преследовании греко-католиков в Витебске? Сейчас в СМИ периодически появляется информация о притеснения гродненских униатов…

— Некоторые просто используют наивность греко-католиков, чтобы запугать, поставить их на место. Нельзя быть наивным. Мы знаем, в каком живем обществе. Надо быть осторожным. В делах этого мира нужно быть, как говорил Христос, ловкими как змеи, а в делах Евангелия — простыми, как голуби. Если верующих будут преследовать за евангелизацию, то таких греко-католиков нужно похвалить. Если преследуют за другую деятельность, которая раздражает кого-то во власти, то здесь можно их только пожалеть. В нашем приходе мы также можем делать встречи, презентации, но насколько это будет способствовать деятельности Греко-Католической Церкви? Я минималист в этом плане. Для меня важно заниматься евангелизацией, катехизацией, молитвенными делами. Понятно, что если пригласить к нам хор или оркестр, то в церковь придет гораздо больше людей. Но придут ли эти люди к Богу?

— А какие отношения у вас с местными властями?

— У нас государство — своеобразный  покровитель. Власти наши, как они всегда говорят, «заботятся о населении». В том числе и мне говорят: «Отец Дмитрий, будьте осторожны, мы хорошо к вам относимся, но будьте осторожны». Они не очень понимают, как функционирует Церковь, поэтому иногда относятся к нам как к партии или «клубу по интересах». Занимаясь приходскими делами, я должен всегда делать поступки не только согласно каноническим обязанностям священника и учению Церкви, но и согласно совести. Поэтому не удивительно, что возникают шероховатости. И наши отношения с властями я описал бы одним словом: СПАСИБО! Спасибо, если не вмешиваются и не мешают, и спасибо, если помогают. Хочется только, чтобы законы были разумными и действовали для всех. А если они будут действовать для всех — станут разумными и справедливыми. Однако, когда ГАИ лично мне выписывает штраф за нарушение, то тут деятельностью священника не оправдаешься.

— Если вспоминать о розах вашего священства, то что сразу приходит в голову?

— Безусловно, это само священство. Я помню эту незабываемую эйфорию, когда только стал священником, когда приехал в приход. Конечно, большая роза для нас всех — это обустройство приходского дома — когда поставили купола, кресты, иконостас. Тогда чувствовалось настоящее провидение Божие. У верующих был подъем, ведь людям помимо слов и содержания нужна еще и внешняя форма. И все-таки я еще надеюсь на создание канонической структуры Белорусской Греко-Католической Церкви. Я верю, что у нас будет и свой епископ, и своя епархия.

— Возможно ли это?

— Это и возможно и нужно. Остается только вопрос «почему нет?» И он для меня является необъяснимым. Ведь объяснение, что «московский патриарх против» мне не очень понятно. Может ли сосед  влиять на то, на ком я женюсь или как поставлю мебель в СВОЕЙ квартире?

С неимением структуры Церкви, наверное, связаны и шипы священства?

— Да, безусловно. Негативный момент — это непризнание нашей церковности со стороны Святого Престола. Когда нас не признают и ограничивают власти, да враждебно относится другая конфессия, то это мы уже воспринимаем нормально и логично. Но если такое отношение идет от тех, кто нас должен поддержать, то я такого никогда не пойму. Этот вопрос для меня очень болезненный . Когда я становился священником, казалось, что пройдет немного времени и все устроится. Но это «немного» держится уже фактически двадцать пять лет. Становится только больше приходов и священнослужителей, притом они приходят и уходят. Такое положение вещей не каждый готов терпеть. К сожалению, сейчас у нас не много ответов на призвание стать священником.

— А много людей ищут и находят Бога в вашей церкви?

— Вопрос количества важен при организации лотереи. А у нас — Церковь. Здесь важно качество. Ко мне часто обращаются люди с вопросами о Церкви. Реже спрашивают о Боге. Но ответить — не значит присоединить к приходу. На духовные беседы, катехезы приходят и православные, и римо-католики, и протестанты. Некоторые любят говорить так: «Вот он крещен в римо-католичестве, значит он их. И пусть ходит к ним». Так когда он их, тогда почему он не может приходить к нам? Я не признаю такого разграничения. Вопреки юридическому восприятию, человек часто выбирает интуицией, сердцем, ищет отношений. Были случаи, когда уже почти подготовленные к исповеди у нас в приходе люди не нашли своего. Я к такому отношусь спокойно. Если человек не готов — лучше не нажимать И не крестить. Господь имеет свои пути, а нам остается только послужит. Вообще, наблюдаю такой парадокс. Люди приходят в поисках Бога и Церкви. Но они уже крещеные. Если, в древности язычник хотел креститься, то нужно было готовиться, а сейчас нужно готовить людей уже крещенных. Вот такая получается совсем обратная деятельность. Кажется, мы имеем миллионы крещеных, но по сути мы имеем миллионы язычников с советскими мозгами и понятиями «свой — чужой», «правильная — неправильная Церковь». Что ж, такое наследие нам оставил Советский Союз. Часто приходят люди и в панике спрашивают: «А как поставить свечу?». Но разве в свече ДЕЛО? ДЕЛО В ТОМ, ЧТО ХРИСТОС УМЕР ЗА НАС И ВОСКРЕС. А как свечи ставить — это уже десятый вопрос.

— Наверняка каждый священник следует каким-то своим принципам в отношении проведения литургии. Есть ли они у Вас?

— Я уже говорил, что я в нее влюблен. Но что касается устава литургических дел, то я всегда относился спокойно. Литургия это жизнь. А жизнь не в силе буквы. И не считаю, КАК НЕКОТОРЫЕ, что когда выполнять каждую написанную букву в Литургии, ТО ТОГДА БОГ НАС ЛУЧШЕ УСЛЫШИТ. И конечно же, я никогда не делал скандал из-за того, что кто-то там что-то неправильно прочитал или спел. Я люблю и уважаю литургию. Но ЕСЛИ ЛЮБЛЮ, то стараюсь И ПОНЯТЬ. Часто в уставных нормах является рациональность, практический опыт, иногда богословская символика. Уважение и понимание очерчивают рамки свободы в литургической жизни. Но нужно помнить, что главный в литургии — это Христос. И я стараюсь, чтобы через служение это было очевидно.

— Отец Дмитрий, в Минске нет такой практики служить литургию ежедневно. Почему вы проводите Богослужения и по будням? Все равно на них вы часто приходите один…

— Когда я еще учился в семинарии, один священник тогда сказал: «Тот священник, кто служит только по воскресеньям, тот не священник, а пономарь». И это высказывание чрезвычайно сильно вбилось в мое сознание. Но я не могу сказать, что служит каждый день литургии — это только моя потребность. Время от времени кто-то все-таки приходит на эти службы. К тому же, у прихожан есть понимание, что литургия служится каждый день. Прихожанин может работать или сидеть дома, но пусть в сознании этот факт будет находиться. Когда я начинал служить, то целый год в будний день никто не приходил вообще. Приходить на литургию ежедневно совсем необязательно. Но у нас в церкви есть такая ВОЗМОЖНОСТЬ. И есть такие люди, которые действительно заботятся о своей духовной жизни и его невозможно насытить одной литургией в неделю. И если человек имеет тягу духовного развития, то он придет и на литургию, и на катехезу, и на библейскую встречу. Человек знает, что все эти возможности у нас есть. А если их не будет, появятся оправдания вроде «не хожу, потому что нет». А что я? Мой долг — служить. Конечно, были годы, когда приходило больше людей. Но я считаю так: если есть возможность и предложение, будет и спрос.

— Когда вы приходите на литургию и понимаете, что сегодня снова вы — один… поселяется ли грусть в вашей душе?

— Да нет, все нормально, во-первых, я же не один. Участники Литургии — это и ангелы, и святые. А что касается верующих… Раньше, когда приходил, сидел и думал: «А может, кто придет?». Смотрю — прошло пять минут, десять, пятнадцать… Но если следовать привычке ожидания, то она абсолютно не дисциплинирует. Опаздывать на службу оправдано только по объективным причинам. А то некоторые, бывает, прикинут: «вот опоздаю на пятнадцать минут и приду как раз к чтению Евангелия — нужно будет меньше времени стоять». Поэтому сейчас ежедневно служба начинается в 18 часов. Однажды в костеле услышал шутку: «священник есть или опоздал — время пришло — Месса началась». Ну и впрочем, мне тоже нельзя расслабляться. Тем более Евхаристия для священника — смысл его существования. То же и в отношениях с приходом. Если не будет прихода, то нет смысла быть священником.

— Есть возможность витебским греко-католикам заполучить еще один приходской дом?

— Мы никогда не оставляем мысли не только о доме но и храм. Учитывая историческую преемственность, не имеем морального права забыть о незаконно отобранном еще в XIX в. имуществе. Понимаю, что сегодня пока установить справедливость невозможно. Но сто лет назад наша Церковь даже не мечтала о таком существовании, которое имеем сейчас. Поэтому можно говорить, что ждать и надеяться — это наше наследие. Однако это не мешает сегодня искать решений как настроить приходскую жизнь. В некоторых местах пользуемся гостеприимством братьев римо-католиков. В Витебске также рассматриваем такую ​​возможность, так как потребность существует.

— Когда-то вы говорили, что знали священника, который не верит в Бога… Чувствуете ли Вы, что священство — это именно Ваше призвание?

— Я всегда повторяю и молодым священникам, и семинаристам, чтобы не думали, что вы сделали милость, когда стали священником. Не думай, что священство — это предложение возвышенного трудоустройства, которое решит твои проблемы. Ты можешь не быть священником. Священство — это не приговор и не награда. И нельзя говорить, что нет другого пути. Священство — это мое добровольное стремление, выбор чтобы служить другим, при том, выбор свободного человека. Что значит выбор свободного человека? Бывает, приходит кандидат и думает, что с помощью священства он сделает себе карьеру или заработает. Мол, был никем, а станет всем. И это мысли несвободного человека. Один из признаков несвободы — страх. Такой человек связан своими комплексами, самомнением. Нужно прежде очистить стремление Верой. В моей жизни был такой момент когда я начал верить (на втором курсе семинарии). Когда Он со всеми своими качествами, которые я изучал, стал для меня Живым и Присутствующим. И мне перестало быть страшно. Я был монахом несколько лет. Но все больше понимал, что монастырь — это не мое. Монастырь — это хорошая, налаженная система, чтобы почти «автоматически» жить духовной жизнью. Главная обязанность монаха — молиться, спокойно, по расписанию и специальными текстами. А все другое — личное время или работа (в том числе пастырская) — настолько, чтобы не нарушать главного. Но я сильно чувствовал призвание, чтобы идти свидетельствовать, возвещать Благую Весть, идти к людям, язычникам (по сути, которым и сам был недавно), планировать, строить. Сначала мне было страшно оставлять монастырь: все было так привычно — друзья, молитва, размеренность жизни. И стал вопрос: «а что я буду делать дальше?». Но когда я на самом деле поверил в Бога, то перестал бояться оставить налаженную жизнь, чтобы начать жить заново. Знак призвания не в том ЧТО делать, но КАК. Делаю не потому что легко, но потому, что мне хорошо от того, что просто делаю. Иногда думаю, что бы я делал, если бы вдруг перестал бы служить священником? Многое. Но одно делал бы точно — продолжал бы доверять Богу, ведь у Него есть план для меня. А если я участвую в этом плане, то становлюсь свободным человеком.

— Как стать свободным?

— Я думаю, что в наше время, смысл христианства и заключается в том, чтобы искать свободу. Евангелие говорит, что Христос освободил нас. Это означает, что Он освободил от господства греха, смерти и дьявола. Необходимо поверить, что я сейчас способен существовать независимо от этих вещей. Но мы по привычке продолжаем руководствоваться страхом перед ними. Мы нарушаем заповеди, так как не имеем смелости их хранить. Мы боимся смерти, потому что не верим в вечную жизнь. Мы боимся дьявола и идем на компромиссы с ним, потому что не верим что он никто, даже не князь, а так, мусор, если Бог с нами. Но надо смиренно признать, что только в Иисусе Христе я могу осмелиться это совершить. Человек создан, чтобы жить в отношениях, а не в привязанности или зависимостях. И только так можно понять, почему Бог нас так любит. Ведь любить — привилегия свободных. Надо спрашивать не КАК стать свободным, но ЗАЧЕМ. А ответ? Мы — свободные, чтобы стать счастливыми! Вечно счастливыми!

Виктория Чаплева, КРЫНИЦА.INFO

Дорогие читатели! Krynica.info является волонтерским проектом. Наши журналисты не получают зарплат. Вместе с тем работа сайта требует разных затрат: оплата домену, хостинга, телефонных звонков и прочего. Поэтому будем рады, если Вы найдете возможность пожертвовать средства на деятельность христианского информационного портала. Перечислить средства можно на телефонный номер Velcom: +375 29 6011791. По интересующим вопросам обращайтесь на krynica.editor@gmail.com




Блоги