Всеправославный Собор: «Провести невозможно отложить»

собор

Дискуссии вокруг нужды созыва Всеправославного собора ведутся уже почти 50 лет. Но только в XXI веке вопрос вышел «на финишную прямую», и была даже назначена конкретная дата его начала. И вот, в последний момент, решение Священного Синода Болгарской Православной Церкви фактически сорвало проведение собора. Практически все религиозные аналитики видят в этом «руку Москвы», что, в свою очередь, задает и вектор большинства статей и тезисных реплик в СМИ. Однако, по нашему мнению, мина под собор была заложена гораздо раньше, когда проведение собора стало самоцелью политико-религиозных амбиций двух основных игроков: Константинополя и Москвы. Поэтому предлагаю немного углубиться в историю.

Еще Константинопольский патриарх Афинагор считал, что главной целью (и необходимостью) созыва нового Всеправославного собора является необходимость приведения норм православия в соответствие современным условиям. Прежде всего это касалось канонических норм, которые были заложены еще в первое тысячелетие христианства и многие из которых «потеряли не только актуальность, а даже и смысл». Также собор должен был рассмотреть канонические вызовы ХХ в.: уделение автокефалии, календарный вопрос, границы экуменической деятельности и отношения с инославными христиан и т.д. Это были именно те вопросы, которые актуальны не только для каждой конкретной Поместной Православной Церкви, а и для каждого православного верующего.

Но противоречия, которые были между позициями различных Православных Церквей по главным вопросам, делали созыв Всеправославного собора практически невозможным.

Но противоречия, которые были между позициями различных Православных Церквей по главным вопросам, делали созыв Всеправославного собора практически невозможным. Ведь без достижения консенсуса, «вставала угроза полного раскола Вселенского Православия». При этом количество противоречивых вопросов со временем не только не уменьшалось, а только росло. При этом четко определялась «граница разлома»: с одной стороны Константинопольский патриархат, с другой — Московский патриархат. И это не было противостояние «либералов и ортодоксов» или «свободы и империи», как это любят представлять журналисты. Разлом был гораздо более сложным, а цели основных игроков, как не странно, очень похожими.

Константинопольский Патриархат, который уже ХХ в. был представлен преимущественно православной многонациональной диаспорой в разных странах Западной Европы, США и Канады, жаждал сохранить свое право «первого по достоинству» и его реализацию в конкретных материальных моментах. Это выражалась в двух очень конкретных моментах:

1. Исключительное каноническое право создавать административные структуры в тех странах, где отсутствуют Поместные Православные Церкви. Все другие Православные Церкви имели бы право создавать там только подворья (представительства) с согласия Константинополя.

2. Исключительное право уделять автокефалию или автономию в новых странах, или в странах указанных в п. 1. При этом за Константинополем оставалось решающее или наиболее влиятельное слово в спорах об автокефальном статусе. При этом вопрос юрисдикции над приходами диаспоры прямо затрагивал интересы не только Московского Патриархата, а и Болгарской, Сербской, Румынской, Польской и Албанской Православных Церквей.

Предоставление подобных полномочий Константинопольскому Патриархату делало его фактическим диктатором во Вселенском Православии

Предоставление подобных полномочий Константинопольскому Патриархату делало его фактическим диктатором во Вселенском Православии, что, на сегодня, затрагивало интересы не только Московского Патриархата, а и большинства вне греческой православной экумены, которая имеет собственные канонические структуры в странах рассеяния диаспоры. Кроме того, вопрос уделения автокефалии напрямую затрагивает интересы Сербской Православной Церкви через распад Югославии и образование новых государств на Балканах.

Московский Патриархат, имея большие претензии на первенство в Православном мире и поддержку государства, пытается подвинуть Константинополь через лишение реальных рычагов влияния. При этом Москва не только борется за сохранение своего монопольного руководства над православными в бывших республиках СССР, а и взять под канонический контроль православных США через придание полного признания «Американской Православной Церкви». Именно этим объясняется следующая позиция Московского Патриархата:

1. Признать автокефалии, которые были даны «Церквами-Матерями» на момент Собора, а новые признавать только при согласии всех «канонических Поместных Церквей, составляющих вселенское православие». Таким образом, Московский Патриархат, с одной стороны, узаконивает созданную им «Американскую Православную Церковь», а с другой — полностью блокирует появление новых автокефальных Церквей в странах бывшего СССР. Последний момент, прежде всего, касался Украины, ведь именно в Украине находится подавляющее большинство реальных приходов Московского Патриархата. При этом придание признанного всеми канонического статуса АПЦ лишало Константинопольский патриархат возможности иметь свои канонические структуры во всей Северной Америке.

2. Признание за всеми Поместными Церквями право создавать свои структуры в «свободных странах», что фактически лишало Константинопольский Патриархат приходов. Ведь православные Западной Европы — это на 90% диаспоры традиционных православных стран.

Таким образом, вопросы автокефалии и православной диаспоры полностью заблокировали возможность проведения Всеправославного собора. К этому добавилось несогласие консервативной части Православного мира с определенными экуменическими позициями Константинопольского Патриархата.

Стараясь осуществить проект созыва Всеправославного Собора, Константинопольский Патриархат последовательно занялся «выхолащиванием» его содержания. Из перечня вопросов, которые должны были быть рассмотрены на соборе, пропало все, что могло вызвать реальную дискуссию и несогласие даже одной из Православных Церквей, так как, согласно решению предсоборных совещаний предстоятелей Православных Церквей, «все решения, как во время Собора, так и на подготовительных этапах, принимаются на основе консенсуса».

Из-за исключения из повестки дня «больных» вопросов православного мира уже в 2014 — 2015 годах множество ученых и экспертов говорили о том, что подобный собор неинтересен большинству Православных Церквей, кроме Константинопольского патриархата, который через него «на деле декларирует свой моральный авторитет среди Вселенского Православия».

Но даже такой «обрезанный» характер Всеправославного собора вызвал несогласие ряда Православных Церквей.

Но даже такой «обрезанный» характер Всеправославного собора, который был утвержден Собранием Предстоятелей Поместных Православных Церквей, состоявшегося 21-28 января 2016 года в Православном Центре Вселенского Патриархата в Шамбези, вызвал несогласие ряда Православных Церквей.

Так, проект документа «Таинство брака и препятствия к нему» не был подписан делегациями Антиохийского и Грузинского патриархата; Священный Синод Грузинской Православной Церкви определил, что в документ Собора «Миссия Православной Церкви в современном мире» должны быть внесены значительные поправки, а документ «Отношение Православной Церкви с остальным христианским миром» «должен быть существенно переработан». При этом отмечалось, что если предлагаемые изменения «не будут учтены и внесены в текст документа, Грузинская Церковь не находит возможным его подписать». Подобные критические замечания прозвучали со стороны Сербской Православной Церкви, Священного Кинота святой горы Афон и, наконец, Болгарской Православной Церкви, которая даже отказалась от участия в соборе.

Подобное организованное несогласие с документами последнего Собрания предстоятелей Православных Церквей, а особенно решения Синода Болгарского Патриархата, и многие сразу связали с «рукой Москвы»…

Действительно, Московский Патриархат наименее заинтересован в проведении собора, который будет исключительно на пользу авторитету Константинополя, а патриарх Кирилл будет только руководителем делегации РПЦ. Ведь ключевые моменты для Московского Патриархата (вопрос придания автокефалии, диптих — включение РПЦ в состав Пентархии да само определение его как первого в Православном мире) остаются вне рассмотрения Всеправославным собором. Поэтому вполне вероятно, что пользуясь пророссийскими настроениями епископата определенных Православных Церквей, Москва решила, как минимум, продемонстрировать Вселенскому Патриарху свою силу и сорвать собор, а по максимуму — заставить его играть по своим правилам.

Москва решила, как минимум, продемонстрировать Вселенскому Патриарху свою силу и сорвать собор, а по максимуму — заставить его играть по своим правилам.

Версию деструктивной деятельности Московского Патриархата относительно проведения Всеправославного собора косвенно подтверждает тот факт, что критика собора наиболее прозвучала из уст представителей тех Православных Церквей, которые находятся «в особых отношениях» с РПЦ: Грузинской, Сербской и Болгарской. Также консервативную антизападную риторику руководства РФ и большинства архиереев Московского Патриархата разделяет и Кинот Святой горы Афон, что, по нашему мнению, в большой степени объясняется их «пожертвованиями» в пользу главных монастырей.

Вместе с тем не следует отбрасывать тот факт, что, по мнению ряда греческих аналитиков, проблемы в проведении Всеправославного Собора из-за позиции ряда Православных Церквей исходят не только из деструктивной деятельности Московского Патриархата, а и из объективных процессов во Вселенском Православии и регламента самого собора.

Во-первых, предлагаемые собору проекты документов действительно содержат определенные, достаточно противоречивые для православной догматики формулировки. Предстоятели, принимая эти проекты документов, должны были учитывать консервативные настроения большой части православных верующих (архиереев, священников, монахов и мирян). Много кто, например, Афонские монахи, небезосновательно видят в этих документах пересмотр православной догматики, «сделанный из-за угождения антихристианским либеральным подходам правительств ряда Западных стран, или переход на догматические позиции Католической Церкви». Возможно, что «этих предосторожностей можно было избежать, если бы проекты предсоборных документов были вынесены на обсуждение не за несколько месяцев до его проведения, а за год — два, и сопровождались основательным объяснением выдающихся богословов современности».

Во-вторых, регламентные моменты, принятые на предсоборных совещаниях, дают множество оснований признать решения Всеправославного Собора не легитимными и такими, что не имеют канонической силы. Например, голосуют не все присутствующие на соборе епископы, а только руководитель делегации (каждая Православная Церковь имеет один голос). Учитывая, что делегации большинства Православных Церквей формируют исключительно Архиерейский Синод, а голосует только Предстоятель, «сразу следуют определенные сомнения о представлении соборной мысли всей Церкви». Но и «разрешение голосовать всем архиереям, которое пытался протолкнуть Московский Патриархат, сразу ставило ряд Православных Церквей в очень невыгодное положение». Таким образом, «регламент требовал дополнительной доработки».

В-третьих, остаются нерешенными вопросы отношений между Православными Церквями, которые должны принимать участие в соборе. Так, нерешенным остается спор между Антиохийским и Иерусалимским Патриархатами по вопросу о церковной юрисдикции над Катаром и связанное с этим отсутствие евхаристического единства между ними, что составляет существенную преграду для участия этих Церквей в соборе. Уже весной 2016 года «многие высказывали мысль, что этот факт будет использован Московским Патриархатом в случае необходимости срыва собора».

В-четвертых, «за кадром», но «незримо присутствующих» на соборе остается вопрос агрессии Российской Федерации против Украины, ее военного участия в сирийском конфликте, которые поддержала РПЦ и лично Патриарх Кирилл. На сегодня можно уверенно сказать, что против российской политики выступает большинство православных Румынии, Польши и Болгарии. Даже пророссийски настроенные архиереи этих стран должны учитывать настроения своих прихожан, поэтому для их срыв собора — это лучший выход из пикантного положения. Именно это, по мнению ряда болгарских священников и верующих, высказанному в социальных сетях, было одним из существенных оснований отказа Болгарской Православной Церкви от участия в соборе.

Таким образом, по нашему мнению, большое желание Константинопольского патриархата провести Всеправославный собор именно в 2016 году породило много проблемных вопросов, которые выплыли в процессе обсуждения внутри Поместных Православных Церквей. Положение усугубило и агрессивная политика Российской Федерации, полностью поддержанная Московским Патриархатом, когда православные верующие ряда стран потребовали от своей иерархии конкретной позиции.

Поэтому вполне естественно, что Московский Патриархат использовал свое влияние на иерархию ряда Православных Церквей и Святой горы Афон, ситуационное недовольство и желание избежать неприятных вопросов своих верующих, которое возникла в ряде Православных Церквей, в собственных целях.

Из всего выше изложенного следует закономерный вопроса: «Что мы имеем на сегодня и кому это выгодно»?

После последнего решения Болгарской Православной Церкви об отказе участвовать во Всеправославном соборе он практически сорван. Ни у кого нет сомнений, что, как минимум, последней каплей стала позиция Московского Патриархата и его влияние на иерархию БПЦ. Фактически выкристаллизовалась явное противостояние Вселенского Патриарха, который представляет современный вариант Вселенского Православия, и Московского Патриархата — позиции реакции, агрессии, нетерпимости и симонии. Срыв собора — это не только сильный удар по престижу и уважению Константинопольского Патриарха как исторически первого по достоинству в Православном мире, а и разрушение достоинства всей системы Вселенского Православия через демонстрацию невозможности договориться и отбрасывание уже подписанных документов.

По мнению некоторых греческих архиереев и ученых, «Москва сегодня демонстрирует свою возможность создания «православного фронта», который будет направлен против любых решений Вселенского Патриархата». Тактика разделения, «опробованная на Всеправославном Соборе, будет использована РПЦ и против Поместных Православных Церквей, в придании им автокефалии Константинопольским патриархом».

Поэтому, «для Украинского Православия, как и для Православия новых стран Европы, которые добиваются признания национальных Поместных Православных Церквей, временная победа Московского Патриархата — срыв Всеправославного Собора, несет явную угрозу прочного противостояния со структурами Московского Патриархата (и его сателлитами) даже после их полностью законного признания со стороны Вселенского Патриархата».

В понедельник, 6 июня, должен состояться Священный синод Константинопольского Патриархата, который, как мы надеемся, выработает достойный ответ на происки Московского Патриархата и его сателлитов.

протоиерей Сергей Горбик

P.S. Выражаю глубокую признательность греческим и болгарским первосвященникам и священникам в деле написания этой статьи.

Дорогие читатели! Krynica.info является волонтерским проектом. Наши журналисты не получают зарплат. Вместе с тем работа сайта требует разных затрат: оплата домену, хостинга, телефонных звонков и прочего. Поэтому будем рады, если Вы найдете возможность пожертвовать средства на деятельность христианского информационного портала. Перечислить средства можно на телефонный номер Velcom: +375 29 6011791. По интересующим вопросам обращайтесь на krynica.editor@gmail.com




Блоги