О двух неординарных событиях Вселенского Православия: Признание Македонской Православной Церкви и письмо Киевского патриарха Филарета (Денисенко)

02

В конце ноября – начале декабря 2017 года взгляд всей «Православной Эйкумены» был прикован к двум событиям, которые по праву можно назвать сенсационными. Это, во-первых, достаточно продуктивные переговоры непризнанной Македонской Православной Церкви с Болгарской Православной Церковью, а во-вторых – совершенно неожиданное развитие событий вокруг письма главы «Киевского Патриарха» Филарета (Денисенко), который был адресован патриарху Кириллу (Гундяеву), предстоятелю Русской Православной Церкви.

1. Дискуссия о Статус Македонской Православной Церкви как предпосылки к переформатированию Вселенского Православия

История проблемного статуса Македонской Православной Церкви имеет давнюю историю. С VI в. она неоднократно теряла и снова возрождала свой автокефальный статус, находилась и в статусе автономии. Последний кризис произошёл в 1958 году, когда на Македонском церковно-национальном соборе было решено восстановить собственную Охридскую Православную Церковь. Сербская Православная Церковь, взвесив все аргументы, в 1959 году признала автономную Охридскую митрополию. Однако уже в 1966 году Македонская Православная Церковь официально обращается к Сербской ПЦ с просьбой предоставить ей автокефалию. В 1967 году руководство Сербской ПЦ отказывает. Тогда Священный Синод МПЦ в одностороннем порядке провозглашает автокефалию. Синод Сербской Церкви назвал данный акт расколом, а в 2005 году Архиерейский Синод Сербской Православной Церкви отлучил от церковного общения верующих, принадлежащих к Македонской Православной Церкви.

Кроме того, Элладская Православная Церковь, как собственно и сама Греция, протестует против использования слова «Македония» (как государственного, так и церковного), поскольку греки претендуют на историческое наследие Македонии и опасаются, что у македонцев могут возникнуть «аппетиты» на Эгейскую Македонию, в которой расположен один из крупнейших городов Греции – Салоники.

Несмотря на то, что с 1992 года Македония является независимым государством и к решению вопроса о признания автокефального статуса МПЦ активно подключились власти, достигнуть прогресса не удалось. Сербская Православная Церковь при молчаливой поддержке Константинополя и Элладской ПЦ последовательно выступала против поместности МПЦ и была согласна исключительно на возвращение автономии 1959 году. В свою очередь, Болгарская ПЦ хотя и относилась достаточно сочувственно к МПЦ, не могла производить решительных действий из-за своего участия в общеправославных процессах, особенно в подготовке Всеправославного собора.

Однако в 2016 году после решения Болгарской ПЦ о своём неучастии в Всеправославном соборе из-за несогласия с его экуменическими воззрениями на часть догматических моментов ситуация изменилась, т.к. БПЦ получила свободу действий во внешнецерковных отношениях. Несомненно, сказалось и давнее, историческое, напряжение в отношениях с Константинополем, Элладской и Сербской Православными Церквями. Менее чем за год посредством переговоров представителей Македонской и Болгарской Православных Церквей была выработана следующая каноническая формула: Македонская ПЦ обращается к Болгарской ПЦ за помощью и признаёт последнюю Церковью-Матерью. В свою очередь, Болгарская ПЦ признаёт МПЦ и берет на себя решения проблемы её признания иными Православными Церквями, которые составляют Вселенское Православие. Это положение вещей было закреплено решением Священного Синода БПЦ от 27 ноября 2017 года.

Достаточно предсказуемой на фоне кризисных отношений с Константинопольским патриархатом была положительная реакция Русской Православной Церкви, которая нашла отражение в подконтрольных ей СМИ. Практически аналогичной была реакция и иных Православных Церквей, которые бойкотировали Всеправославный собор на Крите, а вот на открытый протест решилась только Сербская и, частично, Элладская Православные Церкви. Все остальные члены Вселенского Православия заняли нейтрально-отрицательную или просто нейтральную позицию.

В связи с вышеизложенным, возникают два закономерных вопроса:

1) Чем грозит Вселенскому Православию решение Болгарской Православной Церкви?

2) Чем вызвана положительная реакция Русской Православной Церкви и нейтральная – большинства Православных Церквей?

Для ответа на первый вопрос мы должны вспомнить, что процедура предоставления поместного статуса (автокефалии) никак не прописана в канонах и соборных постановлениях Православной Церкви, а все попытки создать общепризнанный механизм, в том числе и на предсоборных совещаниях 2014-2016 годов, окончились неудачей. В то же время существует историческая практика «де-факто», что последнее слово в признании автокефалии принадлежит Константинопольскому патриархату. Именно позиция Константинополя при молчаливой поддержке большинства Православных Церквей уже много лет блокирует признание «Православной Церкви Америки», которой Русская Православная Церковь предоставила автокефалию в одностороннем порядке. При этом предоставление Константинополем автономного статусу Эстонской Православной Церкви не встретило возражений Вселенского Православия, несмотря на резкое противодействие со стороны Русской Православной Церкви. Реально, на сегодня мы имеем (имели) хрупкий негласный консенсус, который держался исключительно на согласии большинства уважать неписанные привилегии Константинопольского патриарха.

Однако, по нашему мнению, решение Священного Синода БПЦ может коренным образом изменить сложившуюся традицию признания автокефального статуса: вместо всеправославного консенсуса – возможность частного признания новых Поместных Православных Церквей, а исторические права Константинопольского патриарха уменьшаться в пользу иных Поместных Православных Церквей.

В подобной ситуации, поддерживая решение Болгарской Православной Церкви, Русская Православная Церковь автоматически решает две стратегические задачи: ослабление роли и авторитета Константинопольского патриархата в православном мире и возможность достижения общего признания «Православной Церкви Америки» через двухсторонние переговоры.

Что касается сдержано-нейтральной реакции иных, незадействованных в конфликте, Православных Церквей, то тут, по нашему мнению, главной причиной является общая негативная реакция на попытки Константинопольского патриарха присвоить себе статус и привилегии «православного папы» с реальными административными функциями.

Таким образом, можем сделать следующий вывод: как само решение Священного Синода Болгарской ПЦ относительно Македонской ПЦ, так и его успешная реализация могут привести к кардинальному переформатированию всего Вселенского Православия. По нашему мнению, мы можем стать свидетелями фактического распада его структуры на несколько неформальных групп со своими лидерами и центрами принятия решений.

2. Письмо Киевского патриарха Филарета (Денисенко): причины, реакция и возможные последствия

Вот уже более 25 лет непризнанная Украинская Православная Церковь Киевского Патриархата борется за признание своего канонического статуса со стороны Вселенского Православия, а главным образом – Константинополя. За это время мы были свидетелями многочисленных, официальных и неофициальных, бесплодных переговорных процессов «Киевского патриархата» как с Константинопольским Патриархатом, так и внутренних, например – с Украинской Автокефальной Православной Церковью. Однако события начала декабря 2017 года своим общественным резонансом явно перекрыли все предыдущие случаи.

Почему так произошло? Почему предстоятель Киевского Патриархата решил обратиться к патриарху Кириллу (Гундяеву), которого уничижительно критиковал последние годы? Какие последствия будет иметь данное письмо как для самого патриарха Филарета (Денисенко), так и расстановки сил в мировом православии? Попробуем ответить на эти непростые вопросы.

Необходимо отметить, что поиск альтернативных решений после очередного неудачного раунда переговоров с Константинополем уже становится традиционным для руководства Киевского Патриархата и лично патриарха Филарета. Поэтому мы сочли необходимым напомнить некоторые исторические события и провести параллель между ними.

Как мы помним, летом 2008 года состоялся исторический визит Вселенского патриарха Варфоломея в Украину. Во время данного визита он подтвердил, что Киевская митрополия является каноничной территорией Константинопольского патриархата. Данный факт стал основой для переговоров Его Святости с представителями трёх православных украинских юрисдикций об преодолении разделения (раскола). К великому сожалению, консенсуса достигнуть не удалось. Мы не будем в данной статье выяснять причины провала переговоров и их оценку участниками, нас больше интересуют дальнейшие шаги исключительно «Киевского Патриархата».

03

И так, согласно нашим данным, после неудачи переговоров с Константинополем 2008 года «Киевский Патриархат» решил попробовать получить легитимный статус посредством признания со стороны Католической Церкви. Для продвижения данного варианта уже с 2009 года начались активные попытки представителей «Киевского Патриархата» по установлению «молитвенного» и даже, по некоторым данным, «евхаристического» общения с Украинской Греко-Католической Церковью. Наибольшую известность приобрело присутствие и молитва высших иерархов «Киевского Патриархата» на литургии в одном из католических храмов Польши, а также совместное литургическое служение диакона УПЦ КП Романа (Коляда) и греко-католических священников в католическом храме Вильнюса (Литва) (имеется ввиду греко-католическая церковь Святой Троицы — Krynica.info), которое даже транслировалось по местному телевидению. Данные случаи получили широкую огласку благодаря т.н. «международным экуменическим СМИ» и вызвали явную негативную реакцию руководства Русской Православной Церкви.

05Однако главный упор был сделан не на «молитвенное общение», а на формальное признание Тайн, совершённых архиереями и священниками «Киевского Патриархата». Именно для этого было направлено письмо патриарха Филарета (Денисенко) на имя Верховного архиепископа УГКЦ Святослава (Шевчука) об отношении к крещениям, которые совершает УПЦ КП (напомним, что РПЦ/УПЦ МП данные крещения не признаёт). Ответ, датированный 1 ноября 2012 года, был достаточно нейтральным и, по нашему мнению, никаким образом не помог «Киевскому Патриархату». Наверное, именно поэтому подготовка визита Киевского патриарха Филарета (Денисенко) в Ватикан, которая официально началась 26 октября 2012 года, была приостановлена. Хотя, как сообщают некоторые источники в Ватикане, визит не состоялся из-за церковно-политических и общеполитических причин.

Теперь перейдём к ситуации 2017 года.

Очередные и первые на официальном уровне переговоры представителей Киевского и Константинопольского патриархатов, начавшиеся зимой этого года при активном содействии украинских властей, к середине лета оказываются в тупике и прекращаются. В такой ситуации начало официальных контактов с Русской Православной Церковью, на наш взгляд, является достаточно привлекательным для представителей «Киевского Патриархата», хотя, на наш взгляд, выглядит достаточно сомнительно в своей окончательной цели. Для иллюстрации последней гипотезы приведём некоторые аргументы. При этом нужно сразу отметить, что внятных ответов про условия и цели письма, собственный базис переговорного процесса, от спикеров РПЦ мы так и не услышали.

Главным посылам переговоров, согласно версии спикеров УПЦ КП, было «установление молитвенного общения, как первого шага». Но молитвенное, а тем более литургическое, общение невозможно без факта признания канонического статуса. В нашем случае – канонического статуса УПЦ КП относительно Русской Православной Церкви. Поскольку, как отмечают спикеры РПЦ и наши источники в том же Московском патриархате, о предоставлении автокефалии речь не шла, вполне логичной выглядит информация РПЦЗ (МП) о первичной готовности УПЦ КП вернуться в РПЦ на условиях и статусом РПЦЗ (МП).

Собственно, и мы это отмечали выше, когда говорили о Македонской Православной Церкви, в сегодняшних условиях даже предоставление автокефалии Москвой ничего не даёт без признания её со стороны Константинопольского патриархата. А подобное признание, по нашему мнению, достаточно проблематично после многократного декларирования о канонической принадлежности территории Киевской митрополии Константинопольскому патриархату… Единственное исключение – новое повторение формулы Болгарской ПЦ относительно Македонской ПЦ. Однако в этом случае «Киевский Патриархат» полностью признаёт главенство Московского патриарха относительно решения вопроса о своём каноническом статусе.

06Вообще, говорить о «восстановлении молитвенного общения, как первом шаге» — это «ставить телегу впереди лошади». Ведь РПЦ даже официально не определила, кем считает архиереев и священников УПЦ КП: «православными клириками в расколе (разделении)» или «бесчинным сборищем». И тут, собственно, возникает не менее важный вопрос о каноническом положении самого Киевского патриарха Филарета в глазах РПЦ, ведь канонические наказания, наложенные архиерейскими соборами на «бывшего митрополита Киевского Филарета» в 1992 и 1997 годах (о них мы будем говорить чуть позже) никто пока не отменял. Именно этот фактор делает клир УПЦ КП далеко неоднородным с точки зрения Московского патриархата, ведь все рукоположения архиереев, диаконов и священников, совершённые патриархом Филаретом, нужно считать недействительными. В связи с этим, вопрос о снятии канонических наказаний с предстоятеля УПЦ КП является актуальным и, по нашему мнению, именно он должен быть решён первым.

И так, давайте проанализируем, насколько возможно полное снятие канонических наказаний с Киевского патриарха Филарета (Денисенко) как первого шага в переговорном процессе. При этом мы изначально не рассматриваем того факта, что они были наложены на «митрополита Киевского», а сегодня он носит титул «патриарха Киевского».

Первое каноническое наказание – «извержение из сана», было наложено на патриарха Киевского (в то время – митрополита) Филарета (Денисенко) 11 июня 1992 года. Архиерейским собором РПЦ за «жестокое и высокомерное отношение к подведомственному духовенству, диктат и шантаж (Тит. 1, 7-8; святых апостолов правило 27-е), внесение своим поведением и личной жизнью соблазна в среду верующих (Мф. 18, 7; Первого Вселенского Собора правило 3-е, Пято-Шестого Вселенского Собора правило 5-е), клятвопреступление (святых апостолов правило 25-е), публичную клевету и хулу на Архиерейский Собор (Второго Вселенского Собора правило 6-е), совершение священнодействий, включая рукоположения в состоянии запрещения (святых апостолов правило 28-е), учинение раскола в Церкви (Двукратного Собора правило 15-е)».

Как мы видим, только часть обвинений (специально выделенную мной – автор) можно условно признать «политическими», связанными с организацией независимой Православной Церкви в Украине. Их действительно достаточно просто признать «яко не бывшие», но первая часть требует реального, нового, рассмотрения на церковном суде, ибо за ними стоят жалобы и обвинения конкретных людей (если эти люди сами не откажутся от своих обвинений).

Второе наказание (анафема) было наложено 21 февраля 1997 года Архиерейским собором РПЦ и гласило, что «монах Филарет не внял обращенному к нему от лица Матери-Церкви призыву к покаянию и продолжал в межсоборный период раскольническую деятельность, которую он простер за пределы Русской Православной Церкви, содействуя углублению раскола в Болгарской Православной Церкви и принимая в общение раскольников из других Поместных Православных Церквей». Тут снова звучит, как минимум одно, обвинение в канонических преступлениях, которые не связаны с борьбой за утверждение автокефалии УПЦ КП. И эти «несвязанные» обвинения, исходя из канонической практики Вселенского Православия, тоже требуют отдельного рассмотрения архиерейским (церковным) судом.

Как мы видим из вышеизложенного, снятие канонических наказаний с патриарха Киевского Филарета (Денисенко) возможно только в том случае, если Архиерейский собор РПЦ признает лживыми (ошибочными) те обвинения, которые несвязаны с борьбой за утверждение и признание автокефального статуса УПЦ КП.

Что касается разрекламированного рядом СМИ «установления евхаристического общения РПЦ и УПЦ КП», которое сделано на основании одного факта совместного служения в России (озвученного патриархом Филаретом на своей пресс-конференции), то тут нужно вспомнить, что кроме священников «собственного» рукоположения (статус которых РПЦ не признаёт), УПЦ КП имеет достаточно большое количество клириков, хиротония которых не связана с данной юрисдикцией. Это, во-первых, перешедшие из РПЦ (УПЦ МП) с 1992 и по настоящее время; во-вторых – получившие рукоположение в иных конфессиях и юрисдикциях (чаще всего в УГКЦ и РПЦЗ). Как показывает практика, такие люди воспринимаются РПЦ именно как «клирики из раскола» в «существующем сане, через покаяние в грехе расколу». Поэтому, по нашему мнению, без детального пояснения РПЦ о том, на каких канонических основаниях клирик (или бывший клирик) УПЦ КП допущен до служения, делать какие-либо выводы мы не можем.

Проанализировав две основные версии, которые выдвигает УПЦ КП, мы должны констатировать, что на фоне заявлений: о «невозможности возвращения в административное подчинение РПЦ», о «невозможности отказа от автокефального статуса в любой форме» и т.п., единственным возможным выводом о причинах и целях письма патриарха Киевского Филарета (Денисенко) к патриарху Московскому Кириллу (Гундяеву) является попытка демонстрации Константинопольскому патриархату (возможно – и властям Украины) «поиска альтернативных путей к признанию автокефального статуса УПЦ КП».

Кроме того, письмо патриарха Киевского Филарета (Денисенко) к патриарху Московскому Кириллу (Гундяеву) вызвало достаточно неоднозначную реакцию не только в Украине, но и в Константинопольском патриархате. И, к сожалению, в обоих случаях она была не в пользу УПЦ КП, но явным выигрышем Московского патриархата.

Во-первых, как бы это не пытались исправить спикеры УПЦ КП, среди епископата, священников и верующих посеяно зерно взаимного недоверия. Именно данный факт с радостью выделил митрополит Илларион (Алфеев) в процессе своей пресс-конференции, указав на «существования двух групп» в УПЦ КП. Одна из которых, по его версии, «готова к компромиссам», а другая – «твёрдая в своём автокефальном статусе».

Во-вторых, Константинополь имеет полное право оценить данное письмо и, соответственно, создание переговорной комиссии РПЦ и УПЦ КП как выход УПЦ КП из переговорного процесса со Вселенским патриархатом. Соответственно, работа «украинской комиссии» может быть приостановлена, что будет существенным шагом назад. И это тоже выгодно Московскому патриархату.

Даже если положительно принимать сам факт готовности конфликтующих сторон к переговорам при неизменности позиций сторон (УПЦ КП и РПЦ) по вопросу автокефалии это будет процесс ради самого процесса, без выхода на конкретный результат. Во всяком случае, по нашему мнению, пока Священный Синод УПЦ КП не ответил на предложение о создании переговорной комиссии и её полномочиях, интрига в мировом православии сохраняется.

проф. Иван Стоянов

София, декабрь 2017 г.

Дорогие читатели! Krynica.info является волонтерским проектом. Наши журналисты не получают зарплат. Вместе с тем работа сайта требует разных затрат: оплата домену, хостинга, телефонных звонков и прочего. Поэтому будем рады, если Вы найдете возможность пожертвовать средства на деятельность христианского информационного портала. Перечислить средства можно на телефонный номер Velcom: +375 29 6011791. По интересующим вопросам обращайтесь на krynica.editor@gmail.com




Блоги