Расширение пространства «русского мира» как ключевой элемент современной империалистической политики России в отношении Беларуси

AP48518180308

Российско-украинская война, которая началась в 2014 году, подарила миру новое словосочетание — «гибридная война», которое моментально получило распространение в медиа-сфере. По правде говоря, среди специалистов по международной безопасности термин «гибридная война» появился чуть раньше, — в 2005 году, — и применялся в частности при анализе российской агрессии против Грузии в 2008 году, потому что, действительно, значительная часть «арсенала» гибридной войны была отработана и проверена на практике Россией именно во время подготовки к вторжению в Грузию. Однако только российско-украинская война показала, что речь идет не об уникальной ситуации, а о хорошо продуманной и проработанной схеме политической, информационной, идеологической и военной подготовки к оккупации страны — схеме, которая имеет универсальный характер и может с незначительными изменениями экстраполироваться на самые разные страны-жертвы агрессии.

Теория и практика «гибридного конфликта» сегодня является высшим достижением российской военно-политической мысли и считается (не без оснований) наиболее эффективным методом подчинения соседних государств диктату Кремля. Таким образом, во всех случаях российской агрессии следует ожидать применения, прежде всего, именно арсенала сил и средств «гибридной войны», отработанного в Украине в 2014-2017 годах. В то же время логика развития событий в мировом масштабе (частичный успех западной политики санкций и экономической изоляции России вместе с падением мировых цен на нефть) заставляет кремлевский режим ускоренно реализовывать свои агрессивные планы по отношению к соседним странам, так как возможности России победить в развязанном конфликте быстро уменьшаются пропорционально падению ее экономики, а вызванные экономическим спадом внутриполитические конфликты требуют срочной консолидации российского общества вокруг образа внешнего врага и постоянной внутренней легитимации кремлевского режима путем демонстрации внешнеполитических и военных побед. Таким образом, экстраполяция практики «гибридной войны» России из Украины в, например, Беларусь представляется весьма вероятной даже в кратковременной перспективе. Для того, чтобы предотвратить успех России в предполагаемом конфликте необходимым условием является четкое понимание сути и характера гибридной войны и понимание действий России на первом ее этапе, когда еще есть возможность не довести дело до следующих этапов и до пролития крови.

«Гибридная война» в самой общей форме может быть определена как военная агрессия одного государства против другого, внешне замаскированная под внутриполитический конфликт в государстве-жертве агрессии. В случае современной «гибридной войны» России внутренний конфликт вовсе не обязательно должен иметь место — его имитируют средствами российских медиа независимо от реального положения дел. То есть речь идет о несправоцированной прямой иностранной военной интервенции, только внешне закамуфлированной под «гражданскую войну» в стране-жертве агрессии. Во время «гибридных» конфликтов на территории постсоветского пространства руководство Российской Федерации ставит перед собой ряд целей, все они в совокупности являются проектом создания так называемого «русского мира».

Впервые термин «русский мир» в публичной речи президента России В. Путина прозвучал в 2001 году перед Всемирным конгрессом соотечественников, проживающих за рубежом: «Русский мир далеко выходит за географические границы России и даже далеко за пределы русского этноса». В своей речи в декабре 2006 года в Санкт-Петербурге Путин уточнил: «Русский мир может и должен объединить всех, кому дорого русское слово и русская культура, где бы они не жили, в России или за ее пределами». Практическая необходимость этого объединения стало окончательно ясна после его же программной речи в Мюнхене в феврале 2007 года, начавшей эпоху нового противостояния между Россией и Западом.

Не заставили себя ждать и практические шаги по созданию институтов, для которых расширение «русского мира» стала основной задачей деятельности. 21 июня 2007 года указом президента РФ № 796 был создан специальный Фонд «Русский мир», только на первые два года деятельности которого и только из государственного бюджета РФ было выделено около 1 млрд рублей.

Также указом президента РФ № 1315 от 6 сентября 2008 года вместо скромного Российского центра международного научного и культурного сотрудничества при МИД был создан специальный федеральный орган исполнительной власти — Федеральное агентство по делам Содружества независимых государств, соотечественников, проживающих за рубежом, и международному гуманитарному сотрудничеству («Россотрудничество»). О размере финансирования этой структуры можно судить по факту выделения ей только в 2013 году почти 10 млрд рублей только на «улучшение имиджа России за рубежом».

По мнению украинского исследователя Евгена Дикого, которое я полностью разделяю, проект «русского мира» представляет собой своего рода «матрешку» или «луковицу», центром которой является Кремль, а дальше находится ряд «концентрических кругов», соответствующих различным степеням контроля над ситуацией российским военно-политическим руководством.

В первом круге «матрешки русского мира» расположена сама Российская Федерация, контроль над которым в течение последних уже почти 18-и лет правления Владимира Путина принима все более тотальный и авторитарный характер. Для территории РФ в проекте «русского мира» предусмотрена консервация на неопределенно долгое время (в идеале — навсегда) прямого «ручного» управления Кремлем с полной ликвидацией институтов гражданского общества, независимых СМИ, с формальной имитацией избирательных процедур при реально авторитарном характере управления и отсутствии альтернатив действующей власти, с постоянным действием аппарата государственной идеологической пропаганды (вместо независимых СМИ), и сохранение ресурсно-ориентированного характера экономики с полной зависимостью бизнеса от государства. Эта цель уже достигнута Кремлем почти полностью.

Следующий круг «русского мира» — это независимые государства, которые раньше были союзными республиками СССР. Для них предусмотрено постепенное достижение такого же полного контроля со стороны Кремля, которое уже достигнуто для территории РФ. При формальном сохранении статуса «независимых государств» проект «русского мира» предполагает установление в этих государствах полностью подконтрольных России марионеточных режимов и постепенную потерю этими государствами всех признаков суверенитета, кроме герба, флага и гимна.

Надо понимать, что целью РФ относительно постсоветского пространства является не просто установление марионеточных пророссийских режимов, способствующих осуществлению внешнеполитического курса Кремля и самостоятельно контролирующих ситуацию внутри своей страны. Такие режимы как лукашенковский, рассматриваются лишь как переходный этап, необходимый для установления полноценного контроля Кремля над постсоветскими странами. В концепции «русского мира» Кремль не полагается на «союзников» — конечной целью является установление полного прямого контроля властей РФ над постсоветскими странами.

Последовательность интеграции ранее независимых государств в «русский мир» предусматривает (после установления в стране марионеточного пророссийского режима, типа лукашенковского) целый ряд внутриполитических трансформаций и внешнеполитических шагов, которые в общей сложности должны сделать невозможным выход страны из орбиты влияния «русского мира» независимо от желания местных властей. Таким образом, пророссийский марионеточный режим должен постепенно передать практически все свои функции напрямую Кремлю или российским корпорациям и институтам, контролируемым Кремлем, и в итоге сохранить за собой только декоративную функцию, подобную функции «властей» автономных образований в составе РФ.

Во внутренней политике от пророссийского режима власти РФ требуют максимального свертывания всех демократических институтов, установления контроля над СМИ, ликвидации антироссийской оппозиции и демонстрации полноты своего контроля над ситуацией в стране. При этом РФ, при публичной поддержке пророссийского режима, неофициально максимально способствует его международной изоляции как «диктаторского» и «недемократического», что делает ориентацию на Кремль практически безальтернативным выбором для этого режима. Успешность такой политики мы можем хорошо видеть на примере нашей страны.

Во внешней политике от марионеточного режима требуется подписание с РФ целого ряда военно-политических и торгово-экономических соглашений, которые де-факто означают интеграцию страны в состав РФ: создание единой таможенной системы (альтернативной единому рынку ЕС), единой оборонной системы (альтернативы Североатлантическому блоку), базирование в стране российских войск, в перспективе — введение единой валюты. Согласно плану «русского мира», такая степень интеграции, почти полностью достигнута Беларусью, предусмотрена для всех постсоветских государств без исключения.

Было бы ошибкой считать, что при достижении такой степени интеграции РФ допустит сохранение первоначальной роли пророссийского марионеточного режима. Нет, для сохранения стабильности контроля РФ над интегрированной страной предполагается постепенная передача контроля над отдельными сферами жизни интегрированной страны от местного марионеточного режима прямиком в Россию. Принципиальным новшеством проекта «русского мира» в его современном виде, по сравнению с рядом предыдущих проектов установления имперского контроля РФ над другими странами, является большое внимание установлению не только «вертикального» контроля, но и контроля «горизонтального», при котором целые сферы жизни страны-сателлита выводятся из-под контроля местного марионеточного режима и напрямую интегрируются с соответствующей отраслью России. В этом смысле проект «русского мира» в большей степени похож не на относительно недавние политические проекты установления прозападных или просоветских режимов в постколониальных странах «третьего мира», а на более давнюю сталинскую практику «советизации» завоеванных государств.

Прежде всего, так называемая «свобода» медиапространства имитируется за счет прямого вещания в стране российских медиа (при недопуске в медиа оппозиции и западных СМИ) и за счет скупки российским медиахолдингом медияактивов в стране-сателлите. Кроме того, в государстве-сателлите осуществляется интегрирование и прямое управление с РФ банковским капиталом и крупной промышленностью.

Для создания противовеса сателлитные правительства формируется еще более зависимая от Москвы оппозиция, которая в любой момент может быть противопоставлена действующему режиму в случае его недостаточной «верности» Москве и обеспечивающая одновременно две функции — имитацию сохранения демократии и дополнительное средство давления Кремля на местных марионеток. В это же время антироссийская оппозиция максимально элиминируется с политикума страны.

Наконец, важной частью «горизонтального» контроля является установление прямого, «через голову» местного марионеточного режима, контроля над армией и спецслужбами государства-сателлита. Для этого осуществляется массовая вербовка офицерского состава армии и служб безопасности в качестве осведомителей и агентов влияния ФСБ и ГРУ. Прежде всего, такая вербовка происходит через их вовлечение в коррупционные схемы с последующим шантажом со стороны спецслужб РФ вместе с помощью в продвижении по службе — вплоть до занятия такими агентами влияния всех или большинства ключевых должностей в армиях и спецслужбах стран-сателлитов. Сам по себе этот метод не является новым, он хорошо проверен на протяжении всего ХХ в. и намного раньше, однако масштаб его использования в процессе построения «русского мира» превосходит все ранее известное: речь идет не о построении традиционной агентурной сети в чужих армиях или спецслужбах, а о полном замещении позиций в руководстве войск и спецслужб людьми, напрямую зависимыми от спецслужб РФ, то есть фактически о переходе контроля над армией и спецслужбами от марионеточного пророссийского правительства напрямую к РФ.

По результату выполнения всей совокупности описанных мероприятий постсоветское государство занимает отведенное ему в «русском мире» место, которое кроме формального статуса «независимой страны» ничем не отличается от статуса автономии в составе РФ. Важно понимать, что такая роль предусмотрена для всех без исключения постсоветских стран, в независимости от их нынешнего статуса, который рассматривается в проекте «русского мира» как «временный» и «случайный», «подпадающий исправлению».

Следующим «слоем» в «матрешке русского мира» является ряд стран Центральной и Восточной Европы — это преимущественно бывшие члены «Варшавского Договора» (страны Вышеградской группы и балканского региона, включая Грецию) и ряд государств «третьего мира» (прежде все Сирия и некоторые другие арабские страны, Турция, Иран, Индия, Бразилия, Израиль). Для этих стран признается невозможность установления полного тотального контроля со стороны Москвы, но предусматривается установление такого характера отношений, при котором эти страны гарантированно выступали бы союзниками России во всех внешнеполитических вопросах, и где Россия как минимум имела бы «право вето» на все серьезные внешнеполитические решения. В качестве «программы максимум» предусмотрена поддержка в этих странах политического режима, стабильно дружеского для России и враждебного для США.

В следующем «слое» «русской матрешки» находятся материковые государства Западной Европы, — от Германии и Австрии до Испании, Португалии и Скандинавии, — которым в проекте «русского мира» отведена роль «нейтрального буфера» между Россией и англосаксонскими странами (последние рассматриваются в концепции «русского мира» как «извечные враги» и единственные достойные соперники России) и «полезных идиотов», выполняющих роль пророссийского международного лобби в противостоянии России и США на международной арене. Для этих стран предусмотрен «сверхмягкий контроль», который осуществляется через три основных механизма: прямой тайный контроль политических элит (как властных, так и оппозиционных) через вовлечение их в коррупционные схемы (то, что в немецких СМИ получило название «эффект шредеризации» в честь «приобретенного» концерном «Газпром» бывшего канцлера Германии Шредера); контроль месседжа в местных СМИ через финансовые соглашения с их владельцами и через систематическое «прикармливание» местных журналистов и интеллектуалов; создание преференций в экономических проектах с Россией местным крупным корпорациям в замен за использование на благо России лоббистских возможностей этих корпораций в своих странах.

Для полной реализации описанного проекта необходимыми условиями является демонтаж Североатлантического Альянса и Европейского Союза в их нынешнем виде. Сейчас РФ предпринимает значительные усилия и вкладывает значительные ресурсы в поддержку так называемых «евроскептиков» в политических кругах Евросоюза и в раздувание антиамериканских и, соответственно, антинатовских движений в странах Европы. Концепция «русского мира» в завершенном виде предполагает значительное ослабление Запада и его раскол на три части, которые борются между собой: 1) США и англосаксонский мир (лишенные, согласно плану Кремля, союзных отношений с материковой Европой); 2) материковые страны «старой Европы» (которые по плану Кремля активно борются против англосаксонского мира и имеют союзнические отношения с Россией); 3) страны Центрально-Восточной Европы (которые, согласно плану Кремля, полностью вышли из внешнеполитических и военных союзов с США и Западной Европой, конкурируют со странами «старой Европы» и полностью перешли под «мягкий» контроль России). Такой «геополитический расклад» должен обеспечить России роль «глобального игрока», который на равных конкурирует и делит «сферы влияния» из США.

Таким образом, цели и задачи России в кратко- и среднесрочной перспективе сводятся к следующим:

— раскол изнутри NATO путем противопоставления интересов США, Британии и континентальной Европы, вплоть до роспуска Альянса;

— раскол изнутри Европейского Союза путем поддержки «евроскептиков» и раздувания противостояния между Британией, «Старой Европой» и новым центральноевропейскими членами ЕС, вплоть до роспуска еврозоны и переформатирования ЕС в консультативный орган наподобие малоэффективных Совета Европы и ОБСЕ;

— формирование «русского мира», который состоит из трех последовательных «зон влияния»: зоны полного прямого контроля РФ (все без исключения постсоветские страны); зоны «мягкого контроля» (некоторые страны Центральной Европы и «третьего мира») и зоны «пророссийских полезных идиотов» из стран континентальной Западной Европы.

Российская военная агрессия против Украины 2014-2015 годов обозначила начало новой фазы проекта построения «русского мира», а именно переход РФ к фазе установления прямого военно-политического контроля над постсоветскими государствами.

В самом общем виде план российской завоевания соседних стран включает в себя следующие последовательные фазы:

  1. «Нулевая», либо «латентная» фаза — фаза психологической и пропагандистской войны. На этой фазе целями РФ являются:

— психологическая подготовка российского общества к «необходимости» вооруженного вмешательства РФ в выбранной для агрессии стране;

— психологическая подготовка общества в стране-жертве агрессии, которая должна ослабить сопротивление вторжения;

— подготовка в стране-жертве агрессии пророссийских групп влияния, которые будут непосредственно задействованы на следующих фазах вторжения;

— подготовка общественного мнения и политической позиции в странах Запада, которые должны легитимизировать в глазах мирового сообщества агрессивные действия РФ в отношении страны-жертвы агрессии и нейтрализовать международные механизмы коллективной безопасности.

Можно уверенно говорить, что эту «нулевую» фазу мы видим сейчас в отношении Беларуси. И единственным относительным «позитивом» для нас можно считать лишь то, что эта фаза не имеет конкретной временной привязки и может осуществляться неограниченно долго, пока, с точки зрения России, не сложатся благоприятные условия для перехода к следующим фазам «гибридной войны».

  1. Фаза начала прямого вторжения может быть охарактеризована как «фаза дестабилизации» и в то же время как «война телекартинок».

Основными целями РФ в этот период являются:

— имитация «гражданского конфликта» в стране-жертве агрессии;

— формирование негативного образа потенциальных противников российского вторжения;

— создание иллюзии «слабости» имеющегося правительству страны и «отсутствия контроля» со стороны властей страны над территорией (всей или ее частью) и над различными «вооруженными формированиями» (реальными или воображаемыми);

— формирование «образа жертвы насилия» среди сторонников России в стране-жертве агрессии, имитация «репрессий против мирного населения» властями страны или «неподконтрольными властям радикальными элементами».

  1. Логическим продолжением предыдущей фазы является следующая — «имитация гражданского сопротивления». После имитации «жестоких репрессий» пророссийские группы влияния, уже под непосредственным руководством офицеров ФСБ и ГРУ РФ и при непосредственном участии спецподразделений российской армии, имитируют создание «гражданской самообороны», которая якобы призвана исключительно, чтобы «защитить мирное население от репрессий».
  2. За формальным провозглашением сопротивления сразу же идет фаза эскалации насилия и провокаций — «фаза первой крови». Непосредственная цель РФ на этой стадии конфликта — спровоцировать власти страны на кровопролитие, которое будет тут же тенденциозно продемонстрировано российскими СМИ, приведет к компрометации властей в глазах мирового сообщества и легитимизирует переход РФ к следующей фазе активных действий. Дополнительной целью на этом этапе является достижение «точки невозврата» для пророссийских групп внутри страны-жертвы вторжения.
  3. Следующая фаза может быть охарактеризована как «фаза имитации субъектности». Целью РФ на этом этапе является имитация создания «самоуправления» или «альтернативного правительства» из членов пророссийских групп влияния, которые активно участвовали в предыдущих фазах конфликта, то есть имитация перехода от «стихийно восставших групп самообороны» к «легитимным представителям воли местного населения».
  4. Окончанием этой «фазы имитации субъектности» делается следующая фаза, которую можно назвать «фазой легитимации вторжения, или фазой референдумов». На этом этапе целью РФ является международная легитимация оккупации всей страны или ее части через имитацию «народного волеизъявления» («референдумов», «выборов» и т. п.).

Если предыдущие фазы конфликта не закончились полным свержением действующего правительства и заменой его марионеточным режимом, полностью контролируемым из Москвы, следующей фазой конфликта будет полномасштабное военное вторжение вооруженных сил РФ, которое имеет имитировать «войну между правительством и органами самоуправления на неподконтрольных ему территориях».

Если анализировать потоки российской пропаганды, предшествующих вооруженной агрессии, то следует четко разделять пропагандистские месседжи, адресованные различным аудиториям. Особенностью российской пропаганды является то, что она изначально является инструментом государственной политики (а с учетом политики современной российского государства это значит — инструментом спецслужб и армии) и преследует вполне прагматические цели — информационное сопровождение будущей военно-политической экспансии России.

Сами кремлевские идеологи не скрывают именно такого отношения к свободе слова. В то время как в странах Запада медиа рассматриваются прежде всего как институт информирования общества, а PsyOps («Psychological Operations») i MISO («Military Information Support Operations») имеют очень ограниченную сферу применения (только в регионах, где уже ведутся активные боевые действия, преимущественно в прифронтовой зоне), в России в первом десятилетии XXI в. разработана и сформулирована целостная и завершена концепция «консциентальной войны», то есть «войны за сознание». По мнению авторов этой концепции, известных своей близостью к Кремлю, — Юрия Крупнова и Максима Калашникова, — целью «консциентальной войны» есть «уничтожение определенных типов и форм человеческого сознания», причем оптимальным считается уничтожение невыгодного России типа сознания путем пропагандистской «промывки мозгов» с физическим сохранением «носителя сознания». После же победы в «консциентальной войне» за сознание большинства населения территории, на которую претендует Россия, те, кто остался устойчивым к пропаганде, — «носители неприемлемых типов сознания», — должны быть физически уничтожены уже «традиционными» военными и полицейскими средствами. Таким образом, Россия уже давно ведет против соседних стран, и в особенности против бывших республик СССР, необъявленную «консциентальную войну» на уничтожение, которой в частности Беларусь не противопоставляет ничего, потому что мы не привыкли воспринимать то, что происходит в информационной сфере, как часть военного конфликта до его перехода в «горячую» фазу. Между тем украинский опыт демонстрирует, что переход от «консциентальной войны» к вооруженным формам «гибридной войны» осуществляется очень быстро, а «война за сознание» является полностью продуманной фазой подготовки прямого военного вторжения.

В контексте подготовки агрессии России против соседних стран следует разграничивать пропаганду, направленную на различные аудитории, а именно:

— пропаганду, адресованную гражданам самой России;

— пропаганду, адресованную пророссийским группам влияния в стране-жертве агрессии;

— пропаганду, направленную на другие группы населения страны-жертвы агрессии;

— пропаганду, адресованную обществом и политикуму стран «старой Европы» и Америки.

Этим различным целевым аудиториям дается совершенно разная «картинка» и транслируются месседжи, которые часто несовместимы, но в целом все они готовят каждую из указанных аудиторий к будущему российскому вторжению.

Согласно теме нашего доклада, нас в первую очередь интересует пропаганда, адресованная потенциальной пророссийской «пятой колонне» в стране-жертве агрессии. По сути она ничем не отличается от пропаганды для внутрироссийской аудитории, в ней только несколько иначе расставлены акценты:

Страна-жертва агрессии презентуется как «неполноценная», возникшая «случайно», в результате «исторической ошибки», или «искусственно оторванная от России Западом». Очень важными составляющими этого пропагандистского «блока» являются тезисы о распаде СССР как «геополитическую катастрофу» и «историческую случайность», в то время как существование Российской Империи и СССР представляется как исторически закономерное, «естественное», а период жизни в составе России (СССР) представляется как наиболее успешный для всех народов, живших в империи. Россияне презентуются как единственный народ на территории бывшей империи, который способен на самостоятельное государственное строительство, а все остальные народы — как «безгосударственные» и «неполноценные», всегда «зависимые от других великих народов».

Принципиальной целью этого пропагандистского блока является лишение соседей России собственной субъектности и представление их исключительно в роли подчиненных объектов, которые могли быть либо под влиянием и управлением России (что лучше), либо под влиянием и управлением других «больших» стран — конкурентов России (что хуже). Такое лишение субъектности является важнейшей предпосылкой для оправдания вооруженной агрессии против этих стран — в картине «русского мира» речь идет не об агрессии против независимых стран, а о «передел сфер влияния между Россией и Западом».

Если целевые группы (аудитории), на которые ориентирована российская пропаганда, достаточно многочисленны, то активные российские «группы влияния» представляют собой намного меньшую часть населения страны-жертвы агрессии. Однако роль этих групп на начальной стадии «гибридной войны» непропорционально велика, что заставляет обратить на них особое внимание в нашем докладе и рекомендовать своевременно выявлять их и, как минимум, брать на учет (если законодательство не позволяет заранее их нейтрализовать) и внимательно отслеживать их деятельность.

Прежде всего, нужно обратить внимание на такую, казалось бы, не связанную с Россией, часть общества, как местные радикально-националистические организации. Поскольку эти группы и организации, как правило, декларируют явную антироссийскую риторику, то на первый взгляд рассматривать их как часть плана российского вторжения выглядит нелогичным. Однако на самом деле именно им отведена очень важная часть в плане подготовки и, особенно, легитимации российского вторжения. В нашей стране к таким «внутренним предателям» следует отнести также те общины, которые по своей риторике выглядят максимально антироссийскими, но одновременно полностью отрицают субъектность Беларуси и белорусов — так называемых «радикальных литвинов».

Следующей группой активного влияния, которой отведена значительная роль в ранних стадиях агрессии, является местный крупный и средний капитал, в своей финансовой деятельности тесно связанный с Россией.

Для понимания роли эти группы влияния следует понимать, что в современной России отсутствует свободный рынок и не существует крупного бизнеса, не связанного плотно и напрямую с государственным аппаратом РФ. По итогу нескольких «мафиозных войн» и перераспределения рынков и сфер влияния до начала двухтысячных годов, в России сформировался единый ведущий клан, основанный на плотном «симбиозе» выходцев из спецслужб, действующих офицеров ФСБ и ГРУ, генералитета и лидеров крупнейших топливно-энергетических корпораций. Как минимум, в течение последнего десятилетия этот клан полностью контролирует все более-менее существенные финансовые потоки в РФ и ее внешнеторговую деятельность. Таким образом, следует понимать, что любые финансовые потоки, которые связывают Россию и местный бизнес в постсоветских странах, обязательно контролируются спецслужбами РФ, а так называемые «частные» российские компании всегда используются не только для получения финансового дохода, но и обязательно как инструмент государственной политики РФ. Такое использование является необходимым условием, без которого российские компании не получают возможности внешнеэкономической деятельности.

Крайне важной группой активного влияния являются местные «независимые» средства массовой информации, который напрямую или через посредников принадлежат российскому капиталу. Подобную роль могут играть также финансируемые из России неправительственные организации, закамуфлированные под структуры гражданского общества.

Особое внимание следует обратить на группы активного влияния, которые следует разделить на две основные части: «мирные» группы, которые не берут прямое участие в вооруженном вторжении, но используются для его политической легитимации, и группы, являющиеся базой для создания оккупационных парамилитарных формирований на начальной стадии агрессии.

«Мирные» группы представлены в основном различными организациями по «изучению русского языка», «защите прав русскоязычных» (в Беларуси!), «сохранению российской истории и культуры». Особенно активными из них являются, как правило, православные церковные организации и организации «ветеранов Великой Отечественной войны». Этим группам в плане российского вторжения отводится роль «ритуальной жертвы национализма» и «тех, кого надо защищать». Именно такого рода организации громче всех объявляют о «нацистской угрозе» и в нужный момент выступают с публичными обращениями к России с просьбой «Путин, введи войска!».

Что же касается самих российских парамилитарных формирований, то их костяк готовится задолго до начала активных боевых действий (в Украине — с начала 2000-х годов):

— местные филиалы российских националистических организаций — РНЕ, ДПНЕ, НОД, НБП, «Другая Россия» и т.п. (часть из них запрещена в самой России из-за радикализма, но поддерживается ФСБ РФ на территории соседних государств);

— легальные молодежные военно-спортивные пророссийские организации, часто закамуфлированные под организации «патриотического воспитания» молодежи, в которых «патриотическое воспитание» понимается в советском стиле и традициях;

— спортивные (преимущественно — «боевых единоборств») клубы, как правило связанные с местным криминалитетом;

— организации, занимающиеся под видом «культурных и образовательных обменов» отправкой молодежи в тренировочные лагеря в России;

— организации «казачества» (формально этнокультурные и образовательные, но с парамилитарной структурой и дисциплиной);

— организации ветеранов Афганистана и других локальных конфликтов (так называемых «воинов-интернационалистов»).

Наконец, очень важную роль в создании российских парамилитарных формирований в Крыму и на Востоке Украины сыграли никак не легализованные и ранее незаметные неформальные сообщества отставных офицеров советской армии, особенно — отставных офицеров КГБ и ГРУ СССР. Как показали события в Крыму и на Донбассе, значительная часть отставных офицеров, которые жили после отставки полностью мирной жизнью, оказалась участниками заранее подготовленной и задолго до начала активного вторжения «законсервированной» агентурной сети российских спецслужб. В начале вторжения эти офицеры-отставники получили приказ о выходе из подполья и перешли к активной деятельности. Именно такие отставники (вместе с лидерами военно-спортивных пророссийских организаций) стали первыми «полевыми командирами» российских парамилитарных формирований и первыми оккупационными «мэрами» и «комендантами» захваченных городов.

Кроме типичных зарегистрированных, или по крайней мере структурированных, организаций, имеющих явных лидеров и явных участников, во время «гибридной войны» против Украины Россия впервые использовала новый тип организации масс, который ранее использовался преимущественно оппозиционными объединениями, и впервые поставила его на службу государству — вербовку и объединение активистов через социальные сети.

Если Беларусь, которая уже является жертвой российской «гибридной войны», хочет все-таки избежать вооруженного вторжения, то нам следует уделить особое внимание своевременному определению и контролю групп непосредственного активного влияния, описанных в этом докладе.

Прежде всего, перефразируя известную французскую пословицу, «ищите российские деньги!».

У «русского мира» хватает бесполезных оболваненные поклонников, однако, как правило, все пророссийские организации напрямую или через посредников получают финансирование из РФ. С точки зрения кремлевских «хозяев», прямая зависимость от российского государственного финансирования обеспечивает большую лояльность и возможность постоянного контроля деятельности таких организаций по сравнению с «идейными» адептами «русского мира», которые не зависят от Кремля непосредственно.

Одними из первых шагов в организации противодействия российской агрессии должны быть выявление, постановка на учет и следующий внимательный мониторинг всех бизнес-структур, в экономической деятельности которых торговый или финансовый оборот с Россией стоит на первом месте, по сравнению с другими странами, и особенно тех структур, в которых есть доля российского уставного капитала или доля торгового оборота с Россией составляет более трети общей суммы.

Следующим шагом должно быть выявление и учет тех политических сил, которые получают финансирование напрямую из России или из связанных с ней бизнес-структур.

Очень важным является учет всех тех неправительственных организаций, которые получают российское финансирование, а также учет и мониторинг всех масс-медиа, в уставном капитале которых присутствуют российские деньги (независимо от того, чем формально занимается это НПО или на каком языке ведет свою деятельность это СМИ).

Мониторинг их деятельности может помочь спрогнозировать начало критической ситуации и, таким образом, не дать патриотическим силам застать себя врасплох.

Естественно, особое внимание следует обратить на выявление и мониторинг организаций, которые являются фактором потенциальной прямой угрозы — потенциальных участников военной интервенции.

Кроме организаций, следует организовать отдельный учет людей, представляющих потенциальную опасность, а именно:

— пророссийских активистов, даже формально вроде бы лояльных Республике Беларусь, но публично продуцирующих тексты в поддержку захватнических действий России, ностальгии по СССР, оправдания репрессий советского периода;

— всех лиц, проходивших обучение в ходе «культурных и образовательных обменов» на территории России;

— всех бывших офицеров КГБ СССР, ГРУ ВС СССР, других спецслужб и спецназа СССР, проживающих на территории Беларуси, в независимости от их нынешнего рода занятий.

Особое внимание следует обратить на мониторинг сети Интернет, где нужно отслеживать две категории информации:

— вести персональный учет блоггеров, которые призывают к подрыву национальной государственности, или публично высказывают тезисы в поддержку захватнической политики РФ, ностальгии по СССР, оправданию репрессий советской власти;

— вести учет и ежедневный мониторинг деятельности пророссийских групп в социальных сетях.

Имея в виду необходимость информационного и интеллектуального противостояния русскомирным агрессором «гибридной войны», следует не исключать возможность оценки их высказываний в СМИ и в Интернете с точки зрения соответствия этих высказываний правовым нормам Республики Беларусь, в частности статьи 361 Уголовного кодекса (призывы к действиям, направленным на вред внешней безопасности Республики Беларусь, ее суверенитету, территориальной неприкосновенности, национальной безопасности и обороноспособности).

Игорь Ляльков, narodny.org

Дорогие читатели! Krynica.info является волонтерским проектом. Наши журналисты не получают зарплат. Вместе с тем работа сайта требует разных затрат: оплата домену, хостинга, телефонных звонков и прочего. Поэтому будем рады, если Вы найдете возможность пожертвовать средства на деятельность христианского информационного портала. Перечислить средства можно на телефонный номер МТС: +37529 566 45 53. По интересующим вопросам обращайтесь на krynica.editor@gmail.com




Блоги