Религиозный вопрос Кастуся Калиновского, или теология освобождения по-белорусски

Lit3
«Присяга». Рисунок Артура Гроттгера из цикла «Литва»

155 лет назад, 22 января 1863 года, в Королевстве Польском началось освободительное антироссийское восстание. 1 февраля к нему присоединились и земли бывшего Великого княжества Литовского — современных Беларуси и Литвы, которые менее чем за 100 лет до того были оккупированы Российской империей.

Началу восстания на белорусских и литовских землях предшествовала длительная конспиративная работа под руководством Литовского провинциального комитета, во главе которого с октября 1862 года стоял Константин (Викентий Константин) Калиновский (1838-1864). Именно он вместе с Феликсом Рожанским, Станиславом Слнгиным и Валерием Врублевским с июля 1862 года выдавал для крестьян для расширения базы сторонников восстания по-белорусски газету «Mużyckaja prauda», подписанную от имени «Яськи, господина из-под Вильно».

Значительное место в ней отводилось и религиозному вопросу. В целом, тексты газеты пропитаны идеями религиозной справедливости. Именно к правде, которую пишет «Бог на небе», и обращались в своих текстах повстанцы. Так, отмечается, что «Бог создал всех людей свободными и всем дал одинаковую душу», а значит, ситуация, когда «один расточительствует да и над людьми забавляется, а другой, бедный, барщину служит или оброк платит», является несправедливой.

Lit2
«Знак». Рисунок Артура Гроттгера из цикла «Литва»

Стремление к свободе, заявляли повстанцы, исходит из самого акта сотворения человека Богом, так как «Бог создал человека, чтобы он пользовался свободой справедливой». «Это право, что народ становится умнее, выходит от самого Бога, а кто ему захочет сопротивляться, того либо сам Бог, либо народ по приказу Божьему с землей смешает!» — отмечали они.

Авторы «Mużyckaj praudy» не только апеллировали к Богу в вопросах социально-политических и экономических отношений, но и вообще посвятили религиозному вопросу целый номер — шестой. «Когда Бог, создав человека, дал ему душу, то не для того, чтобы он жил, как собака, на этом, а на том свете пропадал на веки веков в муках адских, — а для того, ребята, чтобы знал закон Божий, знал своего Бога, знал свою веру и заслужил счастье небесное», — подчеркивали повстанцы.

Прежде всего, они обращали внимание на то, что за 23 года до того, в 1839 году российские власти ликвидировали в Беларуси Униатскую Церковь, присоединив ее верующих к Православной. «Когда Сын Божий, придя в этот мир, установил истинную веру и за эту веру переносил крестные муки, то не для того, чтобы какие-то там цари московские, байстрючьего рода, меняли закон Божий, а мы, по приказу этих царей, отрекались от веры своих дедов и прадедов и не хвалили Бога, а родню царскую, но для того, ребята, Бог Наивысший страдал за нас, чтобы закон его был уже вечным, никто не смел переменить, а мы из всех сил придерживались его», — говорилось в газете.

Рожденные в 1830-е годы авторы «Mużyckaj praudy» напоминали своим читателям-сверстникам, что их родители были «еще справедливой униатской веры», которых перевели на «на схизму, на православие». При этом в словах и выражениях они не стеснялись, угрожая, что тех, кто отреклись веры своих предков «Верховный Бог … отдаст в ад на вечные муки, будут черти душу нашу на куски рвать, а смола во внутренностях кипеть будет». «Узнаешь тогда свое зло — но в аду к тому времени уже будешь, не переубедишь тогда уже справедливого Бога, и мукам твоим конца не будет», — пророчили они.

И показывали на того, по вине кого «вечные муки» угрожают белорусским крестьянам — царя московского, который, «перекупив много попов, велел нам в схизму записаться, он-то платил деньги, чтобы только переходили в православие, и, как тот антихрист, отобрал от нас нашу справедливую — униатскую веру и погубил нас перед Богом навеки; а сделал это для того, чтобы мог нас без конца рвать, а Бог справедливый не имел пощады над нами».

В связи с этим повстанцы отмечали необходимость изгнания «москаля из нашего края» и возвращения истинной свободы и веры дедов и прадедов. «А костелы, которые москаль, нечистая его сила, разбросал или переделал на конюшни и церкви, снова засветятся Твоей славой, и народ в них хвалить Тебя будет, как хвалили наши предки. Запоем тогда в один голос нашу песнь святую: «Święty Boże! Święty Mocny, Święty Nieśmiertelny, zmiłuj się nad nami!» — и Бог верховный смилостивится над нами, поможет нам в нашей работе, а на том свете даст Царствие небесное — и не будут уже детки наши свою мать проклинать, которая на свет родила!» — отметили они.

В газете также отмечалось, что уже «святой Отец даже из Рима» прислал уже «свое благословение (но москаль его останавливает)», а также собирается прислать «и ксендзов, которые будут принимать в униатскую веру». «Тогда, ребята, кто верит в Бога, Его Сына и Святого Духа, пусть сейчас оставляет схизму и переходит в истинную веру дедов и прадедов. Ибо кто не перейдет в унию, тот схизматиком останется, тот, как собака, сдохнет, тот на том свете адские муки терпеть будет!» — подчеркивал «Яська, господин из-под Вильно», «такой же из дедов-прадедов мужик, как и вы, но еще униатской веры».

Последний номер «Mużyckaj praudy» вышел уже в то время, когда во всю пылало восстание и был объявлен Манифест временного правительства. Среди его преимуществ перед российской администрацией авторы газеты отмечали в том числе и то, что «униатские костелы, которые москали забрали, отдаются назад униатам, и кто хочет, имеет право крестить детей по-униатски и к униатским священникам идти на исповедь и по-старому Богу молиться, как еще родители наши молились».

Здесь, однако, следует отметить, что непосредственных, на этом свете, угроз православным не высказывалась, в униатские церкви и костелы планировалось передать не все православные церкви, а только те, которые раньше были таковыми, и переход из православия в униатство провозглашался добровольным, а не принудительным. Тем не менее, очевидное возвышение одной конфессии в ситуации с белорусским обществом, разделенным на разные конфессии, было скорее ошибкой, чем достижением повстанцев.

В «Письмах из-под виселицы» Кастуся Калиновского, которые писались уже в заключении накануне его повешения, также прослеживались эсхатологических замечания относительно российских властей (вспомним и уже упомянутое описание московского царя как антихриста). Так, сравнивая времена Речи Посполитой, он отмечал, что «польское правительство, когда брало с нас подымный (налог – ред.), то не вводил этаких тайных налогов на души (подушный налог — ред.) наши, которые только Богу одно принадлежат». Более того, он прямо обвинял московские власти в антихристианскости: «польское правительство, имея Бога в сердце, не вводило нас в схизму, в которой только за царя и царя молится надо, как будто бы царь был Богом в мере, а вера к казне принадлежала».

«Не будем говорили, из каких народов москали возникли, братства там не много найдем, неволя монголов да и царей московских совсем забила в этом народе всякую память а свободе да и сделала из него сообщества людей поганых без мысли, без правды, без справедливости, без совести к и без боязни Божественной», — заявлял незадолго перед смертью Калиновский.

Вменял в вину российской администрации он и ухудшение нравственности, то, что, «чтобы не могла развиваться совесть народная, ликвидировал москаль все собрания людей выборных, все школы наши, а так, обобрав от совести до и от ума, а заведя у нас свой порядок московский, разрешил каждому сильнейшему глумиться над бедным, как только хочет», отобрав у мужиков «и то право, которое он имел от правительства польского».

Lit1_Puszcza
«Пуща». Рисунок Артура Гроттгера из цикла «Литва»

Можно увидеть в его письмах и отсылки к книге Исхода, рабству евреев в Египте и десяти казням Египетских, а также и к Апокалипсису Иоанна Богослова: «От дедов и прадедов была у нас униатская вера, это значит, что мы, будучи греческой веры, признавали наместниками Божьими святых отцов, которые в Риме. Царям московским и из-за этого стало завидно, поэтому, упразднив в Москве греческую веру, а сделав царскую, которая называется православие, и нас оторвали от истинного Бога и вписали в схизму поганую. Таким способом, обобрав из денег, из рук способных, запрягли нас в барщину, и чтобы слезы мужицкие не попали перед троном истинного Бога, забрали у нас и духовную нашу потеху — нашу веру униатскую. Правда, люди, есть за что поблагодарить!.. А чиновники-то московские — еще одно благодеяние. Читал я в книгах, что есть на свете некая саранча (ср. Откр. 9: 3-6 — ред.), которая как где покажется, всю скотину хозяйскую испортит. У нас же, братцы, хуже, чем та саранча, это чиновники московские со своей «правдой» и «справедливостью», они люди очень способные, или по-московски «проворные», умеют так облизать человека, что из рук их выйдешь голенький, как мать родила — и живи под этаким правительством без суда и правды».

И если российские власти предоставлялись похожими на египтян библейского фараона, то повстанческое правительство в Варшаве — как земля обетованная, к которой еще надо прийти. «Если правительство польское всем братским народам дает самоуправление, москаль мало того, что так не делает, но еще там, где жили поляки, литовцы и белорусы, заводит московские школы, а в этих школах учат по-московски, где никогда не услышишь и слова по-польски, по-литовски до и по-белорусски, как народ того хочет, а в эти школы прямо с другого конца света москалей насылают, которые только умеют воровать, людей обдирать да служить за деньги поганому делу на поругание народа. Дикий москаль думает, что если может народ обдирать полностью, то и попасть каждому вбить в голову свой дурной ум, дурной от того, что разум московский если не раз хорошо говорит, то никогда по-человечески ничего не делает, только людей обманывает, а перед кнутом царским гнется, как последний бродяга. Трудно все это рассказать, что мы уж кровью записали, так что слезы льются, читая бесправие, которое москали делали да и до сих пор еще делают. Кто хочет познать настоящего вкуса, пусть сам поживет под московским правительством, то и посмотрит, какое благодеяние было мужикм; вот для чего говорим: что польское дело — это наше дело, это дело свободы», — добавляет Константин Калиновский, призывая «защищать христианство от татарской дичи».

Однако, несмотря на все бедственное состояние, Калиновский не перестает верить в исправление ситуации и призывает к этому остальных. «Рук желающих и сегодня у нас довольно, но с голыми руками не идти на штыки московские. Польское правительство и его чиновники должны хорошо над этим подумать, деньги у нас будут, так как мы знаем необходимость, так как у нас есть возможности для этого. Но чтобы за наши деньги мы могли что в руки взять, польское правительство это устроит; а если наткнуться препятствия, то при помощи Бога и своего права, вписанного в нашей груди, все со временем восторжествует. Ты, однако, народ, не дожидайся, и с чем можешь иди сражаться за своего Бога, за свое право, за свою славу, за свое отечество», — заявляет он.

Тем не менее, восстание 1863-1864 годов было подавлено, а сам Калиновский, как и многие его соратники, казнен. Одним из результатов восстания стали еще большие репрессии российского правительства в отношении католического духовенства (поскольку униатского уже не осталось), ряд из них, как, например, Адам Фальковский, был расстрелян только за то, что зачитали манифест восстания и призвали прихожан принять в нем участие.

«Из-за возможности идеологического влияния римско-католического духовенства на общество властные структуры усилили давление на этот социальный слой, что ярко прослеживается с самого начала восстания 1863-1864 гг. Внимание уделялось каждому донесению о неблагонадежном поведении священников. К представителям католического клира, не обращая внимания на возраст и должности, применялись все виды наказаний, которые лишь в целом использовало правительство. При этом репрессии имели четко очерченную политическую окраску. Священников карали суровее, чем светских. Их могли присуждать к каторге за малозначительные деяния — чтение с амвона манифеста, прокламаций и воззваний, сокрытие патриотической литературы. Разнообразные репрессии и ссылка приводили к тому, что почти на треть сократилось количество викариев, настолько священников не хватало, и викарии переводились на вакантные места с повышениями в должности. В Минской губернии, где в 1804 насчитывалось 13 деканатов, в которые было объединено 86 приходов и 156 костелов, в 1865 г. осталось уже только 11 деканатов, 80 приходских и 38 филиальных костелов. Из 50 мужских монастырей, которые действовали в 1798 г. до 1864 г. осталось только 14, а в конце XIX в. в Минской губернии оставался только один действующий монастырь. Непосредственным последствием восстания стала ликвидация Минской римско-католической епархии в 1869 г.», — отмечают в своей статье «Восстание 1863-1864 гг. в судьбе римско-католического священства Беларуси» Зинаида Антонович и Ольга Горбачева.

Lit6
«Видение». Рисунок Артура Гроттгера из цикла «Литва»

В 1875 году была ликвидирована и последний очаг униатства в Российской империи – соседняя с Беларусью Холмская униатская епархия на территории Царства Польского, которая была присоединена к православной Холмско-Варшавской епархии.

Трудно сказать, что двигало авторами «Mużyckaj praudy» и в частности Калиновским, когда они обращались в своих публикациях и письмах к религиозной тематики. Конечно, им была выгодна активизация сторонников в том числе и по конфессиональному признаку, буквальная демонизация врага, который преподносился как антихрист, противник Бога и сравнивался с известными библейскими персонажами и сюжетами. Впечатлительных крестьян могли соблазнить перейти на повстанческую сторону и угрозы адскими карами.

Вместе с тем, исключительно меркантильный интерес лидеров восстания ставит под сомнение большой объем текста, посвященный Богу, религии и вере. Тем более, что как признавался сам «Яська, господин из-под Вильно», униатство уже не пользовалось поддержкой населения. Более того, людям приходилось напоминать, какой веры придерживались их же родители. В таком случае проще было бы вообще не обращать внимание на конфессиональный вопрос, но, видимо, он занимал мысли самих повстанцев, которые потому и посвятили ему столько внимания.

Доказательством этого есть и тот факт, что Кастусь Калиновский обращается к религиозной тематике даже накануне свой смерти, в «Письмах из-под виселицы», которые буквально писались накануне его повешения. «Нет же, братцы, большего счастья в этом мире, как если человек в голове имеет разум и науку. Тогда он только может жить в богатство, по правде, тогда он только, помолившись Богу, заслужит небо, когда обогатит наукой ум, разовьет сердце и близких всем сердцем полюбит. Но как день с ночью не ходит вместе, так не идет вместе наука истинная с неволей московской. Пока она у нас будет, у нас ничего не будет, не будет правды, богатства и никакой науки, — только нами, как скотиной, орудовать будут не для добра, но на погибель нашу», — писал он, призывая и впредь «воевать за свое человеческое и народное право, за свою землю родную».

Здесь, как видим, безусловно, важные для него национальный вопрос, вопросы политические, социальные и экономические напрямую переплетаются с вопросами религиозными.

Стоит отметить и тот момент, что Кастусь Калиновский, которого из-за принадлежности к революционной фракции «красных» и большому вниманию к крестьянской судьбе, часто относят к сторонникам социалистической мысли, был не совсем ее ярким представителем. В частности, далеким от тех социалистов, которые приобрели силу в начале ХХ века и декларировали преимущественно атеистические взгляды. Он же уделял большое внимание религиозному вопросу и религиозной, данной Богом справедливости. Более того, религиозность для него не была абстрактной, а была связана с конкретной (униатской и католической) конфессией.

Поэтому в этом плане Кастуся Калиновского можно поставить в ряды предшественников «теологии освобождения», которая приобрела популярность в Латинской Америке, черных общинах США и Южной Африки через 100 лет после его смерти. Как и белорусские повстанцы, она рассматривала христианское спасение совместно с экономическим, политическим, социальным и идеологическим освобождением как важным признаком человеческого достоинства, стремилась к уничтожению эксплуатации, произвола и несправедливости этого мира, освобождения народа, рассматривала бедность и угнетение как следствие греха, показывала угнетенным конкретных врагов на пути преобразования существующей системы. Но это уже другая история.

Максим Гацак

Дорогие читатели! Krynica.info является волонтерским проектом. Наши журналисты не получают зарплат. Вместе с тем работа сайта требует разных затрат: оплата домену, хостинга, телефонных звонков и прочего. Поэтому будем рады, если Вы найдете возможность пожертвовать средства на деятельность христианского информационного портала. Перечислить средства можно на телефонный номер МТС: +37529 566 45 53. По интересующим вопросам обращайтесь на krynica.editor@gmail.com




Блоги