Будущее за популизмом

35EKYM6VRBC6NE6SFDJVUDH4EQ

Стивен Харпер

Подъём популизма — на этом континенте и за его пределами — вызвал осуждение со всех политических спектров. Но бывший премьер-министр Стивен Харпер, в этом эксклюзивном отрывке из его новой книги «Right Here, Right Now: Politics and Leadership in the Age of Disruption», говорит, что так называемые «отсталые», которые голосуют за популистов, заслуживают того, чтобы их услышали. Их беспокойство указывает на глубокие проблемы с глобализацией — и они никуда не исчезнут.

Если вы интересуетесь политикой, вы должны помнить, где вы были 8 ноября 2016 года. Я смотрел выборы в США в своей гостиной. Моя (временная) преемница в качестве лидера Консервативной партии Канады Рона Эмброуз была со мной. Тут же был и лидер Объединённой Консервативной партии Альберты Джейсон Кини. Я не ожидал, что Дональда Трампа изберут президентом в этот вечер.

Но в отличие от большинства обозревателей, я, по крайней мере, допускал, что это возможно. Я не сразу пришел к этой мысли. Но Дональд Трамп выиграл номинацию в Республиканской партии, а затем и президентские выборы. И я спросил себя: что же случилось? Я мог бы сделать выводы, которые сделали большинство комментаторов. Они предсказывали, что Трамп не выиграет — он никогда не сможет выиграть — потому что он дурак и нетерпимый фанатик. Поэтому, сделали вывод они, его избиратели должны быть тоже дураками и нетерпимыми фанатиками. Вместе с дураками и фанатиками были и те, кто просто ошибся. Но я думаю, пришла пора пересмотреть эти предположения.

Итак, вот мой пересмотр в двух словах. Множество американцев, включая многих американских консерваторов, голосовали за Трампа потому, что они действительно не очень хорошо себя чувствуют. Короче говоря, мир глобализации не работает для многих наших людей. Мы можем притворяться, что это ложное утверждение, но это не так. У нас сейчас есть выбор. Мы можем либо пытаться продолжать убеждать людей в том, что они плохо понимают свою собственную жизнь, либо же мы можем попытаться понять, что они нам говорят. И потом решить, что нам делать дальше.

Консерваторы выиграли Холодную войну. Рональд Рейган, Маргарет Тэтчер и их поколение боролось с коммунизмом за границей и с социализмом у себя дома. И в основном успешно. Наши ценности — свободное общество, свободные рынки, свободная торговля, свободное перемещение — распространились по всему миру. Проблема вот в чем: глобализация была очень успешна для многих людей по всему миру, но не очень успешна для наших людей. Миллиард людей по всему миру — преимущественно в развивающихся экономиках Азии — вышли из бедности. В то же самое время во многих странах Запада зарплаты работающих людей стагнировали или даже снизились за последнюю четверть века. Это особенно верно для США. Трамп очень ясно это понял.

Некоторые отвергают призыв Трампа «Сделаем Америку снова великой» как чистый джингоизм, но пытаться слепо отвергать его антиглобалистский месседж — это упустить его более важное значение. Он резонировал со многими членам партии, которая поддерживала Рональда Рейгана и Джорджа Буша-младшего и их здравый интернационализм. Его месседж также резонировал со многими традиционными избирателями демократами, многие из которых покинули свою партию, чтобы проголосовать за него.

На мой взгляд, это самая понятная часть феномена Трампа. Опыт внешней политики последнего десятилетия заложил основу под политику «Америка в первую очередь».

Для начала были войны в Ираке и Афганистане. Для полной ясности: я поддерживал обе инициативы и до сих пор считаю вторжение в Афганистан правильным решением. Тем не менее, огромные человеческие жертвы и финансовые ресурсы, которые повлекли расширение государственного вмешательства, имели очень ограниченный успех. В этом процессе идея продвижения идеалов Америки за рубежом получила сильный удар. Потом пришла новая администрация, которая избегала чрезмерного вмешательства во внешних делах. Но глобальная безопасность ещё более ухудшилась. Таким образом, история недавнего прошлого проводит прямую линию к ориентации современной администрации США. Тем не менее, это только часть истории. Она не может объяснить полностью все, и позитивные, и негативные, стороны администрации Трампа.

Признаюсь честно, что меня больше озадачивают те, кто фанатично противостоят национализму, чем те, кто его явно поддерживают. Национализм, или, по крайней мере, патриотизм, кажутся мне довольно нормальным состоянием дел в любой стране в любое время. И идея о том, что страна ставит свои национальные интересы прежде всего, я считаю некой фундаментальной максимой международных отношений.

Я не хочу сводить различные взгляды на национализм только к философским различиям разных партий. Раскол на международных рынках и в международной торговле свидетельствует о чем-то более глубоком. Трамп, Брексит и европейские популистские движения демонстрируют линию разлома в современных западных странах. Это разлом, как описал это Дэвид Гударт, между теми, кто живёт «где угодно» и теми, кто живёт «где-то». Подъём глобализации в последнюю четверть века родил новый элемент в популяции. Сегмент городских и владеющих высшим образованием профессионалов стал действительно глобально ориентирован в своей карьере и личной жизни.

Представьте, что вы работаете в международной консалтинговой фирме или в международной академической сфере. Вы можете оказаться в Нью-Йорке, Лондоне или Сингапуре и чувствовать себя там как дома. Вы можете арендовать или даже иметь регулярное жильё во всех этих городах. Ваша работа не подвержена конкуренции с импортом или угрозе технологической дислокации. Вы можете посещать конференции в Давосе. Вы, скорее всего, читаете The Economist и как Томас Фридман верите, что мир действительно плоский. У вашего супруга или супруги аналогичный профессиональный бэкграунд, и в тоже самое время она или он из другой страны, чем вы. Вы мотивированы климатическими изменениями и подозрительно относитесь к религии. Вы полностью поддерживаете свободную торговлю и поддерживаете высокий уровень иммиграции. Ваши ценности можно охарактеризовать как «космополитические».

Такие космополиты, или «живущие где угодно», или просто «глобалисты» имеют всё более слабую связь с национальными государствами. Их персональные, личные и даже семейные связи все чаще касаются таких же людей как они из других стран. Примеры, которые я привожу, могут быть основаны на стереотипах, но существует менее крайние случаи, чем я описал, среди людей, которые работают, учатся или присоединяются к онлайн-сообществам, которые пересекают границы.

Таких людей много, но также много людей, которые абсолютно не похожи на них. Возможно, вы рабочий на заводе, или работник сферы розничных продаж, или малый предприниматель. Вы, вероятно, не живете в больших бизнес-центрах. Ваша работа может быть разрушена импортной конкуренцией или технологическими изменениями. Вы мотивированы стабильной работой и достойной жизнью. Вы и ваша супруга/супруг выросли и живёте в одной и той же местной общине, и ваши старые родители живут где-то поблизости. Ваша социальная жизнь связана с местной церковью, местными клубами, ресторанами-барами, местной спортивной командой и местной общиной. Вы покидаете свой регион только для отпуска. Ваши взгляды можно описать как «локалистские». Такие локалисты, или «живущие где-то», гораздо более склонны быть националистами в душе. Социальная солидарность важна для них, поскольку их жизнь зависит от общества, в котором они живут.

Для «живущих где-то» национализм — это нечто большее, чем простая эмоциональная привязанность (хотя и это тоже); это критично для их жизни. Если дела пойдут плохо, или политика повернёт не туда, локалисты не смогут просто взять и перенести всю свою жизнь в другое место. Они зависят от национального государства.

Конечно, космополиты тоже зависят от национальных государств, признают они это или нет. Это, в конце концов, именно большие национальные государства сделали глобализацию возможной. В той мере, в какой существуют глобальные рынки с правилами и стабильностью, это сделано соглашениями между национальными государствами. Без этих соглашений, глобальная торговля была бы меньше и состояла из случайных обменов и одноразовых транзакций. Подумайте об этом. Глобализация нуждается в инвестициях в транспортировку, коммуникации и логистику. Она зависит от исполнения контрактов, обмена информацией и предотвращения мошенничества. Она нуждается в стабильных, надёжных и обменных валютах. Должны быть соглашения, которые приводят торговые практики в соответствие с приемлемыми политическими нормами.

В среде космополитов модно обвинять плохую национальную политику — и особенно популизм — в неустойчивости и нестабильности глобальной экономики. Иногда это правдивые обвинения, но не так часто, как кажется. «Глобальное сообщество» мало или даже совсем не участвует в широком спектре институтов и практик, которые требуют стабильные рынки. Критическая функция права, монетарной и фискальной стабильности, урегулирование конфликтов до настоящего времени предоставляются национальными государствами. Перейдя на свои собственные инструменты, глобализация будет миром масштабной и постоянной нестабильности — как это произошло в конце 2008 года.

Также абсолютно не понятно, как будут выглядеть эти институты и практики, когда перейдут на глобальный базис. Мир попросту не согласен в вопросах баланса между равенством и свободными возможностями, экономической безопасностью и инновациями, экологическими рисками и ростом экономики, или в вопросах баланса между экономическими результатами и социо-культурными нормами, не говоря уж о том, что не существует никакого консенсуса в вопросе о том, какую модель управления стоит избрать.

Другими словами, национальное государство, со всеми своими недостатками, — это конкретная реальность. «Международное сообщество» — это даже меньше, чем концепт. Люди, которым есть что терять, будут более привязаны к реальным фактам жизни, чем к туманным концептам.

Именно тут я покидаю кампанию космополитов. Космополиты склонны верить, что они могут выбрать всё, что им нравится из любой национальной корзины. Китайские экономические результаты, американская правовая система, европейская форма государства, панамские налоги, выбирай что хочешь. И если им что-либо не по вкусу, они утверждают, что соберут вещи и уедут туда, куда им хочется — правда с помощью паспорта, который им выдало национальное государство.

Я не спорю с космополитами о реальных или даже о потенциальных преимуществах глобализации. Я не согласен с этим глобалистским мышлением. Мне всё равно, какой тип глобалиста из себя строит ваше воображение. Вы несёте некоторую ответственность как гражданин. И если вы этого не понимаете, то будете вести себя, будто не несёте вообще никакой ответственности.

Космополиты могут быть далеки от большинства населения, но в эпоху глобализации они доминируют в нашей политике. Это правда и для традиционных левоцентристов, и для традиционных правоцентристов. Референдум по Брекситу показал нам, где и какие линии разломов будут появляться. Космополитический Лондон проголосовал три к одному за то, чтобы остаться в ЕС. К нему присоединились только националисты Ирландии и Шотландии по разным (и диаметрально противоположным) причинам. Большинство англичан, жителей Уэльса и ирландские юнионисты голосовали за выход.

Подобная же динамика наблюдалась и в Америке в течение последних лет. Демократы сегодня — партия больших городов, преимущественно прибрежная, с небольшим количеством конгрессменов и губернаторов в центральной Америке. Республиканцы покидают большие космополитические центры, но они партия большинства во всех других местах.

Я бы сказал так: растёт пропасть между взглядами истеблишмента, институтов всех мастей — корпорациями, банками, бюрократами, академиями, СМИ, индустрией развлечений — и теми, кто не идентифицирует себя с этими институтами. Это раскол между теми, чьи экономические интересы глобальны, и теми, чьи интересы локальны. Это раскол между теми, кто живёт в границах, и теми, кто живёт без границ. Это раскол между теми, кто идентифицирует себя как мультикультурного и международного человека, и теми, кто идентифицируют себя с нациями и традициями. И самое главное, это раскол между теми, кто считает, что мир движется вперёд, и теми, кто видит, что это не так.

Это не ограничивается только Америкой. Та же динамика — «элиты» против «популистов» — наблюдалась во время референдума по Брекситу. Нечто похожее происходит по всей Европе, поскольку пространство, которое занимали традиционные политические партии, как правоцентристы, так и левоцентристы, резко сокращается, встречаясь лицом к лицу с широкими оппозиционными политическими движениями. Я не знаю, будет ли президентство Дональда Трампа успешным или нет. Но что я знаю, так это то, что проблемы, которые родили его кандидатуру, сами по себе никуда не денутся. Они будут становиться только больше. И если их не встретить честно и не найти на них правильный ответ, будет становиться только хуже.

В результате победа Трампа и успех Брексита указывают на возможную политическую перестройку гораздо более широко и долгосрочного значения. Если экономические и социальные реалии продолжат расходиться у элиты и работающих людей, такие политические паттерны будут только укрепляться. Амбициозные и предприимчивые политики, которые более дисциплинированы, чем Трамп, будут эффективно использовать популистские ценности.

Современный популизм это не предложение ответов на все вопросы, также как это и не пустышка. Это часть реакции, вызванной обидой на элитарный консенсус. Есть другие силы, которым нужно противостоять. То же, что происходит сегодня, требует понимания и адаптации, а не догмы и снисходительности. Популисты не невежественные и «отсталые». Они наши семьи, наши друзья и наши соседи. Популисты, по определению, — люди.

В демократической системе, люди являются нашими покупателями. И согласно консервативным рыночным ценностям, покупатель всегда прав. Часть переосмысления этого явления включает избавление от предвзятых идей о популизме. Популизм не обязательно не совместим с рынками, торговлей, глобализацией и иммиграцией. Моя личная карьера — тому доказательство.

Время моего пребывания на посту премьер-министра Канады припало в основном на время после глобального финансового кризиса. Под моим руководством Канада избежала худших сценариев кризиса и вышла из него ещё сильнее. Для канадских консерваторов моё правительство было самым продолжительным с 1891 года. Мы оставили страну в хорошей форме. Никакого популистского мятежа не возникло в нашей партии, и с 2015 года, когда мы вернулись в оппозицию, мы остаемся сильной и единой партией.

Благодаря нашим многочисленным успехам — и нашим случайным ошибкам — канадские консерваторы внедрили много политических решений и стратегий, которые необходимы для решения проблем, с которыми сталкиваются западные общества сегодня. Я называю этот подход «популистский консерватизм». Что такое популистский консерватизм? Это о том, чтобы положить консервативные ценности и идеи на службу работающим людям и их семьям. Речь идёт о том, чтобы использовать консервативные средства для популистских целей.

Мой популизм, я думаю, рождён моим бэкграундом, как представителя среднего класса. Мой опыт научил меня важности политики в отношении обычных работающих семей. Победа Дональда Трампа и бурные восемнадцать месяцев пребывания его у власти, дали множество предсказаний о нашей будущей политике. Некоторые утверждают, что консерватизм «мёртв». Некоторые говорят то же самое о популизме. Но ничто из того, что привело Дональда Трампа в Белый дом, не умрёт. Популизм будет жив, пока работающие мужчины, женщины и семьи продолжат сталкиваться с текущим экономическим и социальным давлением, а традиционные партии не будут адаптироваться. И если они не будут этого делать, беспокоящие элементы популистской повестки дня окажутся в руках куда более ловких политиков.

Разработка политики не происходит по книжной версии реальности. Это происходит в реальном мире с компромиссами, несовершенными вариантами и не-экономическими соображениями. Написано немало некрологов о падении Запада в целом и Америки в частности. Они содержат некоторые элементы истины. И несомненно то, что для многих авторов таких прогнозов это было бы долгожданным событием.

Я не разделяю эту точку зрения. Я меня нет сомнений, что Западный мир — и в особенности Америка — переживут период бурь и потрясений. Демократические капиталистические общества исторически демонстрировали беспрецедентный динамизм, эластичность и приспособляемость. Я уверен, что с правильными идеями, с правильным выбором и с правильными лидерами, мы выйдем из этой эры сильнее и лучше, чем были.

Есть люди, которые верят, что они могут отыграть назад события 2016 года. Влиятельные элементы в Великобритании — тех, кого саркастически именуют «Remoaners» — верят, что они смогут провести ещё один референдум или, по крайней мере, сохранить отношения Британии с ЕС на текущем уровне. В Соединенных Штатах большая часть анти-Трамповского нарратива демонстрирует желание отрицать простую реальность того, что он выиграл потому, что достаточно людей в достаточном количестве мест голосовали за него. Основная надежда в обоих случаях, что вещи вернуться «назад» к тому, как было.

Но это не тот тренд. Националистические, популистские и антиэлитарные движения продолжат расти. Просто посмотрите на Европу. В конце 2017 года анализ показал, что в 22 европейских странах поддержка таких партий находится на самом высоком уровне за последние три десятилетия. Выборы в Нидерландах, Великобритании, Франции, Германии, Италии и в других странах показали значительный прирост их поддержки за счёт традиционных левоцентристов и правоцентристов. В некоторых случаях, они близки к тому, чтобы прийти к власти. Даже там, где они не приходят к власти, они часто делают процесс формирования коалиции долгим и трудоёмким.

Мой диагноз прост: популистский тренд не остановится, покуда проблемы, которые его вызвали, не будут эффективно решены. Правда, что новые популистские альтернативы могут в скором времени пасть в глазах их последователей. Но человеческая природа учит нас, что те, кто разочарован, не склонен возвращаться «назад». По причинам, по которым они перестали поддерживать старые партии, они просто найдут себе новые движения.

Чем больше я смотрел на эти большие политические сюрпризы, тем меньше я думал, что они являются сюрпризами. Мы живём в эпоху распада огромных масштабов, размахов и темпов. Целые индустрии приходят и исчезают. Новые технологии изменяют рабочие места и общины. Культурные нормы меняются почти случайным образом. Кажется, ни один институт или аспект традиционной жизни не защищён.

Понятно — и вполне предсказуемо — что обычные работающие люди в такой ситуации начинают беспокоиться. Более того, как показывают данные, многие из них испытывают серьезные негативные последствия. Таким образом, широкий социальный раскол превращается в широкий политический раскол. И этот тренд продолжиться, если традиционные политические опции, и либеральные, и консервативные, удвоят существующие подходы.

Поэтому мы должны выработать повестку, основанную на наших неизменных ценностях, которая будет сфокусирована на проблемах, с которыми сегодня сталкиваются работающие люди и их семьи. Она должна учитывать вопросы, поставленные популизмом, касающиеся рыночной экономики, торговли, глобализации и иммиграции.

Решая эти проблемы, консерваторы должны оставаться в духе свободного рынка, торговли и глобализации. Переход с этих позиций будет ошибкой с серьезными последствиями. Но про-рыночная ориентация не значит, что следует демонтировать все правила. Стоять на позиции свободной торговли не означает, что любая коммерческая сделка хорошая. Поддержка глобализации не должна означать отказ от лояльности или ответственности перед своим национальным государством. Поддержка иммиграции не должна означать стирание наших границ или игнорирование интересов наших граждан.

Короче говоря, поддерживать что-то не означает слепой идеологической крайности. Речь идёт о том, чтобы вернуться к прагматическому применению наших ценностей и уйти от теоретических абстракций в наших действиях. Когда дело доходит до политики, это о том, чтобы закатать рукава, узнать детали и мониторить влияние принятых нами решений на жизнь людей. Да, у нас есть общая ориентация, но это не делает любой выбор лёгким и очевидным.

Можно назвать это «популистский консерватизм»  или «прикладной консерватизм», но, по моему мнению, это просто реальный консерватизм. Консерватизм — это видеть мир таким, какой он есть, и применять уроки из своего опыта к новым вызовам. Это, по своей сути, популизм, потому что он связан с людьми, а не с теориями.

Консервативный колумнист Чарльз Краутхаммер как-то написал, что «если мы не будем делать политику правильно, всё остальное рискует исчезнуть». Это выглядит несколько гиперболически, но плохие человеческие отношения склонны разрушать всё остальное. Стабильная и ответственная политика является неотъемлемым элементом сильного динамичного общества. Места, где политика терпит неудачу, сталкиваются с гораздо более широкими социальными и экономическими проблемами.

Политика это не всё, но она важна для успеха индивидуумов, семей и обществ. Сегодня политика крайне нестабильна. Это большая ирония. Это захватывающее время для жизни. Мы находимся в эпоху самого большого богатства для самого большого количества людей, чем это было когда-либо в истории. Мы живем дольше и более здоровой жизнью. Технологическое развитие открывает двери для человеческих возможностей.

Но чтобы воспользоваться всеми этими возможностями, мы должны обеспечить правильную политику. Независимо от того, принимаете вы мой анализ и мои рецепты или нет, я надеюсь, они заставят вас задуматься о том, что мы можем сделать правильного в эту эпоху большого раскола — сделать тут и сделать сейчас.

Оригинал National Post, перевод Владислав Притула, Liberty & Reason

Дорогие читатели! Krynica.info является волонтерским проектом. Наши журналисты не получают зарплат. Вместе с тем работа сайта требует разных затрат: оплата домену, хостинга, телефонных звонков и прочего. Поэтому будем рады, если Вы найдете возможность пожертвовать средства на деятельность христианского информационного портала. Перечислить средства можно на телефонный номер МТС: +37529 566 45 53. По интересующим вопросам обращайтесь на krynica.editor@gmail.com




Блоги