Дуайт Эйзенхауэр: солдат, которому пришлось стать президентом

General_Eisenhower-otrcat.com (1)

Владислав Притула, Liberty & Reason

«Мы столкнулись с враждебной идеологией; глобальной по масштабу; атеистической по своему характеру; безжалостной в своих целях и коварной в своих методах. К несчастью, опасность, которую она представляет, обещает быть неопределенной по времени. Чтобы встретить её успешно, нам нужны не столько эмоциональные и преходящие жертвы, сколько действия, которые позволяют нам уверенно и без жалоб нести бремя длительной и сложной борьбы за свободу. Только таким образом мы останемся, несмотря на все провокации, на пути к прочному миру и прогрессу человечества».

Из прощального обращения Дуайта Эйзенхауэра 17 января 1961 года

Несмотря на бешеную популярность, которую имел Эйзенхауэр среди американцев, среди историков, философов и политиков он фигура проходная, которую забывают, составляя рейтинги самых «лучших» президентов. У левых есть свой пантеон в виде Вильсона, Рузвельта, Кеннеди, а места республиканцу Эйзенхауэру там нет. Для республиканцев время президентства Эйзенхауэра не совпало с какими-то значительными успехами партии (я далее буду оспаривать этот взгляд). Айк не был последовательным консерватором, который ставил консервативные принципы выше всего остального, он, скорее, был прагматиком, поэтому и в пантеоне консерваторов он не стоит столь высоко, как Кулидж, Голдуотер или Рейган.

«Следы» Айка в американской истории подобны музыкальным хитам, которые становятся «народными» и сметают со своего фасада имена их авторов. Главный лозунг Америки «In God We Trust» кажется стар, как сама Америка, но именно Айк сделал его национальным лозунгом. Молитвенные завтраки президента, такое ощущение, проводил ещё Джордж Вашингтон, но нет — их ввёл в обычай именно Айк. Пастор Билли Грэм, «Главный пастор Америки», как его называли, по традиции был советником каждого президента США, но именно Айк первым привел его в Белый дом. Тактика антикоммунистических союзов и «принцип Домино» стали основными доктринами США в Холодной войне, но именно при Эйзенхауэре эти доктрины были озвучены и положены в основу противостояния врагу.

image-placeholder-title

Билл Грэм и Айк

Почему Айк находится в тени? Может, потому, что это и была тактика Айка? Айк никогда не хотел быть ярким и всегда старался оставаться в тени. Он всегда казался умеренным, рассудительным, парнем, который двадцать раз подумает, прежде чем делать. И это не потому, что он не умел быть ярким. В 1952 году он всем доказал, что умеет быть ярче любого. Его первая президентская кампания прошла в агрессивном стиле, с громкой риторикой, с громкими обещаниями, яркими митингами — в общем, со всем тем, что сегодня непременно бы окрестили «популистическим». Поскольку в то время этот термин не был столь популярен, его называли «демагогом». Но Айк выполнял всё, о чем говорил, даже то, что называли невыполнимым.

Айк во время президентской кампании

Но президентство Эйзенхауэра не было похоже на его президентскую кампанию. Это было время «красной угрозы», взлёта и падения сенатора Маккарти, начала кампании за гражданские права — с любой стороны можно было делать много громких заявлений и много показных вещей. Можно было стать как Мартином Лютером Кингом, так и Джорджем Уоллесом. Но Айк не стал ни тем, ни другим. Он направлял национальную гвардию в Арканзас, чтобы та исполнила решение Верховного суда о десегрегации школ и завела чернокожих студентов в университет, против воли губернатора Фаубcа. Он мог сопроводить это громкой речью о том, какой он «борец за права человека», но он лишь сказал, что «восстанавливает закон и порядок». Он представил в Конгресс первый Закон о гражданских правах, но не сделал ему громкую рекламу, которую своим инициативам сделали демократы. Поэтому левые его обвиняли в том, что его тема гражданских прав не волновала. Он мог открыто поддержать сенатора Маккарти (или наоборот открыто осудить), но не стал делать ни того, ни другого. Он, молча, подписал указ № 10450, который расширил полномочия по чистке госорганов от сомнительных личностей, которые могли быть коммунистами и советскими шпионами.

A-rexfeatures_2087484a_oub1rt

Национальная гвардия по приказу Айка заводит чернокожих студентов в университет

Была ли такая тактика Айка результатом его скромности? Не думаю. Это скорее была именно тактика. Айку была чужда политика и всё, что его окружало, так же, как генералу Джорджу Паттону. Но Айк хотел добиваться своих целей любой ценой также как Дуглас Маккартур. В то же самое время Айку была чуждо упоение своими победами ради побед, в отличие от Паттона, и также ему чуждо было тщеславие, присущее генералу Маккартуру. Он не был скромен. Ему просто было неинтересно публичное внимание, любовь толп и прочее. Он хотел делать правильные вещи в правильное время в правильном месте. Как солдат. Скорее, даже он считал, что действуя на заднем фоне и часто позволяя другим присваивать себе его заслуги, он быстрее и лучше достигнет поставленных целей.

Историк Фред Гринштейн охарактеризовал президентство Эйзенхауэра как «Президентство скрытой руки». Айк был очень хорошим игроком в бридж. В бридже нужен прагматизм и просчёт, тактика и стратегия, и уметь скрывать свои намерения. Это и делал Айк. И возможно поэтому, человек, который определил судьбу Америки и Западной цивилизации на десятки лет, создал механизмы победы в Холодной войне и заложил политические традиции, многие из которых живут и по сей день, даже в истории остался «президентом скрытой руки». И эта «скрытая рука» создала многое из того, что мы знаем сегодня.

1. Новый человек для «Старой партии»

Принято считать, что период правления Эйзенхауэра был периодом «старой Америки». Айк представлял прошлые поколения и «прошлые ценности», на смену которым неслись буйные новые времена и политики нового формата. Вроде Джона Кеннеди. Это миф, созданный прессой ради обласканного ими Кеннеди. Кеннеди был потомственным политиком, ничем в жизни не занимавшийся, кроме неё. Отец Кеннеди Джозеф с детства готовил Джона для похода в политику. Кеннеди, причем вся тройня, были «политическими животными», а всё остальное был лишь имидж и мифотворчество СМИ.

Если и был кто-то нетрадиционный для политики и носитель «нового формата», то это был точно не Кеннеди. Это был Айк — человек насколько далёкий от политики, настолько же и не хотевший быть к ней ближе. «Меня тошнит от политики», — говорил Эйзенхауэр.

Эйзенхауэра ни к чему не готовили. Он родился в Техасе в семье Дэвида и Айды, которые после смерти его старшего брата перешли из протестантизма в «Свидетели Иеговы». Рос он в Канзасе, куда переехали его родители, в семье, где было недоверие к политике и полное отвержение любого военного дела. Айк не принял близко религию родителей, но заинтересовался военной историей. Его отец Дэвид, считая его увлечение невинным, приносил ему книги о Ганнибале, Наполеоне,  Александре Македонском. Когда Айк решил служить в Вест-Поинте, для семьи это было тяжело, поскольку это противоречило их религиозным убеждениям. Но родители приняли выбор сына, и тот ушел служить.

На военном поприще ему повезло — его учителями в разное время был цвет американского генералитета: Фокс Коннер, Джон Першинг, Дуглас Маккартур и Джордж Маршалл. Айк любил и хотел учиться у лучших, поэтому все отзывались о нём крайне позитивно, даже Маккартур, которого Айк недолюбливал за его диктаторские методы командования, но Маккартур крайне его ценил. «Он талантлив, очень умён, но лучшее его качество — он отличный собеседник», — дал ему как-то характеристику Маккартур. Дуглас любил произносить длинные пафосные речи. В отличие от многих, Айк его внимательно слушал. И редко отвечал или вставлял свои комментарии. Это и стало причиной того, почему Дуглас охарактеризовал его как «хорошего собеседника». Потому что он молчал.

Но Айк молчал и слушал не потому, что хотел подхалимничать Дугласу. Позже, став командующим союзными войсками, когда он собирал военные советы, он также слушал и своих подчиненных. Это была его модель поведения. Он слушал, что ему говорят, он учился и никогда не стыдился менять своё мнение, если собеседник умел его переубедить. Айк знал, что за этим тщеславным фасадом по имени Дуглас Макартур скрывается один из лучших военных американской истории. И его стоит слушать. Даже если он тебе не совсем приятен.

eisenhower-meets-general-macarthur-473x336

Айк и Макартур

Когда Дуайта отправили в 1942 году в Лондон командовать объединенными силами коалиции, главное неприятное открытие для него было в том, что должность главнокомандующего сопряжена с разными политико-дипломатическими дополнениями. Тут Айк перешел от индифферентности по отношению к политике до отторжения политики. Званые ужины и обеды, встречи с послами, королями, премьер-министрами, протоколы и интриги — он ненавидел это всё. Он хотел выполнять свои обязанности — командовать войсками, а не участвовать в политических интригах.

Тем не менее, Айк оказался, как это часто с ним бывало, в нужном месте в нужное время. Коалиция англо-американских союзников состояла из людей, эго которых в любой момент могло взорвать планету. Уинстон Черчилль, Бернард Монтгомери, Франклин Рузвельт, Джордж Паттон, Джордж Маршалл, Омар Бредли, король Георг IV — это всё были люди, мягко говоря, не самые простые в отношениях с окружающими и миром. Если бы на месте Айка оказался  Монтгомери или Паттон не известно, чем бы всё могло закончиться. Тем не менее, Айк, который всегда чувствовал себя уютно в тени титанов (хотя при этом сам был одним из них) и на первое место всегда ставил выполнение целей, умел использовать эту разношерстную кампанию для блага интересов союзных держав. Бернард Монтгомери, который не очень любил Айка, как-то признал: «Он не был самым великим солдатом на земле. Его реальная сила была в его человеческих качествах. У него была сила притягивать сердца людей, как магнит притягивает металл. Он мог тебе улыбнуться, и ты навсегда начнёшь ему доверять». Эти способности позволяли держать столь эксцентричных людей вместе, и Айк умел вытягивать из каждого их лучшие качества, чтобы использовать для достижения целей.

eisenhowerb171-735x413

Айк и Бернард Монтгомери

Не смотря на то, что Айк удачно справился как с военной частью своей миссии, так и с политико-дипломатической, он понял, что политика это было не его. Поэтому он дважды отказал Трумэну, который предлагал ему баллотироваться от Демократической партии, а позже отказал в том же губернатору Нью-Йорка республиканцу Томасу Дьюи. После войны он ушёл из армии и стал директором Колумбийского университета. И ему нравилась его работа, поэтому, когда в 1950 году президент Трумэн попросил его переехать в Европу и возглавить силы НАТО, Айк согласился не очень охотно. Но он прекрасно видел, что стране снова нужен был он — солдат. Разгоралась Холодная война, и Айк прекрасно понимал, какую угрозу несёт собой коммунизм и советский блок. Поэтому он уехал в Париж.

Что касается Республиканской партии, то к 50-м годам она была бледной тенью былых заслуг. Партия никак не могла восстановиться после раскола начала ХХ века на прогрессивное и старо-консервативное крыло, партия не восстановилась после конфликта Уильяма Тафта и Тедди Рузвельта, а Демократическая партия фактически была правящей партией на протяжении 20 с лишним лет. И никакого света в конце туннеля видно не было. Фигурой, которая набирала популярность в партии был Роберт Тафт, сын бывшего президента Уильяма и представитель староконсервативного крыла, убежденный изоляционист и человек, который был очень оторван от реалий жизни, например, он требовал распустить НАТО. Республиканская партия имела мало шансов победить демократов, но имела все шансы скатиться в очередной изоляционизм. Палеоконсерватизм Тафта не соответствовал современным вызовам, прогрессизм персонажей вроде Томаса Дьюи превращал партию в суррогат Демократической партии и был символом постоянных поражений, которые терпели так называемые «умеренные» или «прогрессивные» республиканцы от демократов.

212502_5_

Сенатор от Огайо Роберт Тафт

Губернатор Нью-Гэмпшира республиканец Шерман Адамс видел, что партии нужна встряска и фактически глубокие реформы. Но Роберт Тафт не был реформатором, его победа грозила полностью отправить партию на маргинес и сделать партию «полезным идиотом» для врагов США, прежде всего СССР. С другой стороны, противоположное крыло партии было не способно завоевать симпатии избирателя, поскольку они были символом поражений и представителями политического истеблишмента. Адамсу нужен был кто-то новый, способный возродить партию, и тот, кто являлся бы символом побед. И, конечно же, он смотрел на Айка.

Адамс поехал к Айку в Париж и провел с ним ряд бесед, во время которых убедился, что это именно тот человек, который нужен Республиканской партии и стране. Айку тоже понравился Адамс. Но оставалась проблема: Айк категорически не хотел связываться с политикой. Адамс уехал ни с чем. Но Адамс не собирался сдаваться. Он без разрешения Айка вписал его фамилию в качестве кандидата на праймериз в Республиканской партии и начал организовывать митинги в его поддержку. Когда женщина-пилот и герой войны Жаклин Кокран привезла Айку в Париж запись с одного из митингов в Нью-Йорке, где собрались 25 тысяч человек, Эйзенхауэр почувствовал ответственность перед этими людьми, которые считали, что Айк — тот человек, который сможет снова, как и во время Второй мировой войны, достойно провести страну через беспрецедентные вызовы и опасности, которые вновь встали перед страной. Он согласился идти в президенты.

Шерман Адамс

Впрочем, Айк предпринял ещё одну попытку отвертеться от политики. Он встретился с Тафтом и сказал ему, что готов отказаться от президентской гонки в его пользу, если Тафт «признает, что СССР — главная угроза для США, и отречется от своего изоляционизма». Тафт отказался, и Айк решил стать президентом.

Айк начал рушить традиции уже с самой своей инаугурации. После принесения клятвы на Библии, он обернулся и поцеловал свою жену Мейми, что назвали «первым инаугурационным поцелуем».

1953-Press-Photo-Dwight-Eisenhower-kisses-Mamie-after

«Первый инаугурационный поцелуй»

Как я писал раньше, Айк рос в религиозной семье, но так и не стал «Свидетелем Иеговы», как его родители. Он был верующим, но не набожным. Он не часто молился и не знал, к какой конфессии он принадлежит. Но неожиданно он начал инаугурационную речь с молитвы. «Первая инаугурационная молитва» была прочитана Айком. Он почувствовал, что это то место и время, где ему нужно было прочитать молитву. Никто до него (и, кажется, после него тоже) не читал молитвы с инаугуарационной трибуны президента США.

2. Предтеча консерватизма

Айк не был идеологичен, он вообще мало интересовался идеологическими вопросами. Да, он вырос в консервативном Канзасе. Да, он вырос в глубоко религиозной семье. Да, он был военным. И да, он очень много читал про двух своих любимых президентов: Джорджа Вашингтона и Авраама Линкольна. Его взгляды скорее формировались из жизненного опыта парня из Канзаса и военного. Он понимал обыденные вещи. Он долго не мог понять, да и так и не смог, дефицит бюджета, потому что в его понимании также, как семья не может тратить больше чем получает, то же самое касается и государства. Он верил, что государство должно решать только те вопросы, которые не сможет решить сама семья, а его опыт показывал, что она может решить свои вопросы почти всегда без помощи государства. Он ненавидел бюрократию и всякие протоколы. Поэтому, конечно, по взглядам он был ближе к консерваторам, чем к прогрессистам.

В то же самое время он был далёк от палеоконсерваторов в стиле Тафта. Он чувствовал «принцип Домино» ещё до того, как Даллес его теоретически сформировал. Коммунизм таил в себе экзистенциальную угрозу американскому способу жизни, и он знал, что вера в то, что в бурном океане тоталитарных коммунистических режимов возможно построить «островок свободы», — это утопия. Сначала они придут в Корею, Вьетнам, Западную Европу, а потом коммунисты окажутся на твоём заднем дворе. Айку следовало найти путь, который бы сохранил «остров свободы» свободным, но не дал бы коммунистам воспользоваться этой свободой, чтобы её убить.

В 50-е года началось рождение консерватизма, благодаря таким людям, как Билл Бакли, Рассел Кирк, Барри Голдуотер, Стентон Эванс и другие. Консерватизм порвал с изоляционизмом палеоконсерваторов и признал, что угроза коммунизма является реальной, опасной и экзистенциальной, и ей нужно последовательно противодействовать. В то же самое время, консерватизм не пошёл вслед неоконсерватизму, который утверждал, что для борьбы с коммунизмом необходимо «большое правительство». «Большое правительство» само было шагом навстречу коммунизму, и можно было не успеть оглянуться, как коммунизм пролезет через черный вход. Бакли предложил создать широкую коалицию между антикоммунистами, евангелистами, либератарианцами и традиционалистами, которая стала бы движущей силой нового консерватизма.

Айк не был близок к этому движению, но его взгляды был близки к нему. Он был менее радикален. Ему досталась страна после квази-социалистического эксперемента Рузвельта и страна, прошедшая войну, которая привела к масштабной централизации власти и ресурсов. Айк не хотел, да и не мог, наверное, одним движением демонтировать систему, которая создавалась больше двадцати лет. Последствия могли быть непредвиденными. Он был слишком «консервативен» для таких радикальных шагов.

Тем не менее, период президентства Эйзенхауэра стал тем, что назвали «возвращение к нормальности». Трумэн оставил Айку дефицит бюджета в 9,4 миллиарда долларов и государственный долг в 71% от ВВП. Эйзенхауэра это беспокоило больше всего. Бюджет должен быть сбалансированным, как семейный бюджет, и семья не может жить в долг.

Айк не разбирался в финансах, но ему и не нужно было. Он всегда был готов делегировать свои полномочия тому, кто разбирался в вопросе лучше него. Оставалось найти этого человека. Генерал Люциус Клей посоветовал Айку присмотреться к руководителю корпорации по добыче железной руды Hanna Company Джорджу Хампфри. Хампфри зарекомендовал себя как советник Клея по восстановлению немецкой экономики после войны. Айк прислушался к Клею и назначил Хамфри министром финансов. Задача была поставлена Хампфри конкретная: сбалансировать бюджет и уменьшить государственный долг. К 1956 году Хампфри сократил 9,4 миллиарда долларов дефицита и сбалансировал бюджет. Когда Айк покидал офис? внешний долг уменьшился до 60,4% ВВП. Сбалансированный бюджет, инфляция и сокращение государственного долга  надолго стали центральной темой американских консерваторов. Но мало кто помнит, кто сделал эту темы центральной в политических дебатах. И это был Айк.

Айк и Джордж Хампфри

Проблему Юга также первым поставил Айк. Считается, что наскок на «монолитный Юг», который был полностью под демократами, совершил Барри Голдуотер, а добился значительных успехов там Ричард Никсон. Юг перешёл к республиканцам. Но предтечей «похода на Юг» был именно Айк. Во время президентской кампании советники его убеждали не ездить на Юг, так как он «принадлежит демократам» и смысла в этом нет. Эйзенхауэр ответил, что «Юг принадлежит демократам, потому что мы туда не ездим». И совершил поездки по Югу. Неожиданно для многих, он выиграл в таких южных штатах как Флорида, Техас, Теннесси, Вирджиния. Во время выборов 1956 года он добавил к списку ещё и Луизиану. Айк первым завёл республиканцев на Юг, но об этом не часто вспоминают.

Республиканская партия — партия сбалансированного бюджета, низкой инфляции, с жесткой внешней политикой, партия южных штатов — такой мы привыкли её видеть. Но не такой она была бы, если бы республиканские праймериз выиграл не Эйзенхауэр, а Тафт. Фактически Айк сделал то, что хотел от него Адамс — реформировал партию. Хотя Айк, если быть честным, во время своего президентства мало думал о партии, а больше о стране.

Айк не был идеологом или лидером консервативного движения. Но он был кем-то вроде предтечи. Тем, кто создал ландшафт, который удобрили своими идеями Бакли, Кирк, Голдуотер и другие, и на котором выросли лидеры консерватизма, вроде Рейгана.

3. Кальвинист с холодным сердцем

Главным назначением Айка было, безусловно, назначение Джона Фостера Даллеса на пост госсекретаря. Традиционно для американской администрации Госдеп всегда выступает в роли голубя, сдерживая агрессивные порывы президента и его советников по национальной безопасности. Госдеп — это дипломатия и компромиссы. Но всё было не так в госдепе Джона Фостера Даллеса. При нём Госдеп стал главным ястребом администрации Эйзенхауэра. Во внешней политике Айк создал типично американскую схему плохого и хорошего копа. Айк был хорошим копом, постоянно стремящийся к миру, выдвигавший мирные инициативы и пытавшийся не допустить большой войны. Даллес был плохим копом, выдвинувшим доктрину «балансирования на грани войны». Айк хотел защитить свободный мир и не нырнуть в омут Третьей мировой войны. Даллес хотел уничтожать коммунизм в любой точке мира, где появлялся хотя бы намёк на него. Айк ещё со времён военной службы умел находить подход к советам, чтобы сглаживать углы. Для Даллеса они были «безбожными террористами», которых нужно ликвидировать. И такая ситуация устраивала обоих. Айку нужен был Даллес, потому что он понимал угрозу коммунизма очень хорошо. Даллеса устраивало быть плохим копом, потому что он бы и не сумел сыграть «хорошего», его называли «набожным кальвинистом с сердцем, холодным как озеро Солт Лейк».

131029092522-05-airport-names-1029-horizontal-gallery

Джон Фостер Даллес

Назначая Даллеса госсекретарём, Айк знал, кого он назначает. Даллес был ярым критиком внешней политики Гарри Трумэна. В то время, как Трумэн объявил политику «сдерживания СССР», Даллес встретил политику Трумэна в штыки и объявил, что нужно внедрять политику «освобождения мира от коммунизма». Несмотря на местами мягкую и дипломатическую риторику Эйзенхауэра по отношению к СССР, назначение Айком Даллеса показало, что он считал угрозу коммунизма главной угрозой Америке.

Джон Фостер Даллес выдвинул «теорию домино». Согласно теории Даллеса, если одна из стран региона подпадает под влияние коммунизма, то остальные страны региона следуют «эффекту домино», когда каждая следующая «падает в коммунизм». Поэтому задачей свободного мира было защищать зарубежные страны от влияния коммунизма, иначе «эффект домино» в конце концов добрался бы и до США.

Domino-Theory

«Теория домино»

В ответ на угрозу со стороны коммунизма, Даллес разработал политику, которую окрестили «Пактоманией». Даллес начал заключать пакты с разными странами об антикоммунистических военно-политических блоках. Идея была в том, чтобы военными блоками изолировать Китай и СССР. Даллес и Эйзенхауэр добились заключения пактов с 42-я странами и с около 100-й заключили отдельные договора. Был создан АНЗЮС (военный союз Австралии, Новой Зеландии и США), «Багдадский пакт» (военный союз Ирана, Пакистана, Ирака, Турции и Великобритании), СЕАТО (союз Австралии, Великобритании, Новой Зеландии, Пакистана, США, Таиланда, Филиппин, Франции, Южной Кореи и Южного Вьетнама).

В основе политики Даллеса лежала доктрина «балансирования на грани войны». Даллес говорил: «У вас есть шанс на мир, только если вы допускаете возможность войны. Некоторые говорят, что мы поставили мир на грань войны. Конечно же, мы поставили мир на грань войны. Способность встать на грань войны, не допустив её начала — необходимое искусство… Если вы стараетесь избежать войны, если вы боитесь подойти к её грани и посмотреть ей в лицо — вы проиграете… Мы подошли на грань войны и посмотрели прямо ей в лицо. И мы приняли жесткие меры».

Айк всегда допускал возможность войны, но никогда об этом не говорил. Он ненавидел войну, хоть и был военным. Он не был Джорджем Паттоном, который заявлял: «Это ложь, что американцы не любят войны. Американцы обожают войну, война течет в их крови…». Что ж Айк был не из тех американцев. Он всегда хотел избежать войны. Но он всегда был к ней готов. Он обещал закончить Корейскую войну, и он её закончил, убедив северных корейцев и китайцев, что он готов к полномасштабной войне и ядерным бомбардировкам по Китаю. Даллес требовал идти дальше и уничтожить красный Китай, но Айк боялся ядерного ответа со стороны СССР. Он реально не хотел больше войн. Он заставил Даллеса провести переговоры и закончить войну.

С другой стороны, Айк понимал идеи Даллеса. Он санкционировал операции ЦРУ в Иране и Гватемале по свержению просоветских правительств. Он санкционировал военную операцию в Ливане с целью защитить про-американского президента Шамуна. Он расширил разведывательные действия над территорией СССР, что обернулось скандалом со сбитым в Свердловске разведывательным самолётом U-2.

Администрация Трумэна не разработала цельной доктрины, необходимой для противодействия врагу во времена Холодной войны. Доктрина сдерживания фактически значила попытку остаться, где сможем и помочь кому сможем. Даллес видел ошибочность этой доктрины. Даллес выступал за разработку более агрессивной доктрины. И Эйзенхауэр с ним был согласен. Фактически именно администрация Эйзенхауэра начала создание стратегической доктрины противодействия СССР и его сателлитам. Доктрина массированного возмездия, которую принял Эйзенхауэр, предусматривала не только обязательный ядерный ответ на атаку со стороны Китая или СССР, а также возможность превентивного удара. Айк больше всего не хотел войны, но палец всегда держал на кнопке, чтобы враги знали, что он не дрогнет. Доктрина Эйзенхауэра говорила, что США предоставит любую: и экономическую, и военную помощь антикоммунистическим правительствам, чтобы не допустить «эффекта Домино».

Все рычаги и все доктрины, которыми так удачно воспользовался Рональд Рейган, заложили Эйзенхауэр и Даллес — солдат и «кальвинист с холодным сердцем».

4. Не идеальный

Айк не был идеальным президентом (как никто и до, и после него). Его самые крупные ошибки касались Ближнего Востока. Айк не поддержал захват Суэцкого канала коалицией Франции, Великобритании и Израиля. Не знаю, что было главным мотивом: некоторые говорят то, что Хрущев серьёзно заявил о том, что СССР применит ядерное оружие, другие — что он просто рассердился, что никто с ним не обсуждал этот вопрос и не поставил его в известность. Это была ошибка, которая позволила укрепиться главному сателлиту СССР на Ближнем Востоке — насеровскому Египту. Второй ошибкой было, конечно же, смещение Камиля Шамуна с поста президента Ливана. После того как войска США подавили восстание, которое организовала против президента коалиция коммунистов и исламистов, администрация Эйзенхауэра надавила на Камиля, чтобы тот подал в отставку, а на его место поставили компромиссную фигуру, а исламистов пустили в правительство. Айк думал таким образом избежать внутренних конфликтов, но лишь отсрочил их и потерял возможность создать на Ближнем Востоке надежного союзника в лице Ливана.

Эти ошибки стоили дорого. Но с другой стороны, Айк всегда действовал так, как считал, что это будет в интересах США и свободного мира. Для него свободный мир не был политическим лозунгом. Это было то, за что он воевал во Второй мировой войне, и это было то, за что он продолжил воевать на посту президента США. И он сделал так много для свободного мира, что мы можем легко простить ему ошибки. Все-таки, он был человеком, а не божеством.

5. Вытянуть Айка из тени

Айк всегда себя уютно чувствовал в тени других. Ему было достаточно того, что его цели выполнены. Кому припишут лавры, его не интересовало. На фоне многих ярких личностей, Айк находится в тени истории и вдали от пантеона консервативного движения.

Как бы генералу не было комфортно там, думаю, стоит вытянуть Айка из тени и сказать то, что должно: он один из самых великих президентов США и один из самых великих деятелей ХХ века. Его наследие колоссально. И, думаю, главное наследие, которым он гордился бы: свободный мир выиграл. И сделал это без большой войны. Именно то, чего и хотел генерал Дуайт Дэвид Эйзенхауэр.

Дорогие читатели! Krynica.info является волонтерским проектом. Наши журналисты не получают зарплат. Вместе с тем работа сайта требует разных затрат: оплата домену, хостинга, телефонных звонков и прочего. Поэтому будем рады, если Вы найдете возможность пожертвовать средства на деятельность христианского информационного портала. Перечислить средства можно на телефонный номер МТС: +37529 566 45 53. По интересующим вопросам обращайтесь на krynica.editor@gmail.com




Блоги