О священнике, «испортившем» музыку у Ратуши

машына

Как-то печально стало от предлагаемого противопоставления: либо ты читаешь модный журнал, который нынче на слуху у всех продвинутых, и ходишь на классику у Ратуши, – либо спокойно относишься к тому, что “каждый выбирает по себе матушку, религию, машину”.

“У “Имен” вырисовывается категория читателей, которые переводят нам деньги каждый месяц в один и тот же день. Получил зарплату – отчислил “Именам”. Надеюсь, со временем эта категория читателей станет больше. По крайней мере, мы со своей стороны делаем все, чтобы для таких людей, готовых отчислять ежемесячно, в скором времени появился удобный сервис”, – рассказывает о финансовых буднях своего издания его лидер, добавляя, что материально поддержать издание можно посредством позиции “Ерип – Пожертвования, благотворительность-ИменаМедиа”.

Понятно, что церковная лексика – “пожертвования, благотворительность” – принадлежит отнюдь не автору издания, а банковской системе, – но ироническая ассоциация все же напрашивается. Страна у нас бедная, просят все. Просят нищие на паперти, просят церковные приходы в виде надокучливых баночек-скляночек, просят девы-редакторы.

Впрочем, между профессиональными просящими периодически возникают папертные драчки. “Все прекрасно сегодня было в нашем почти европейском Минске. Классика, Ратуша, хинкали, латинские танцы, довольные люди, провожающие лето. И только батюшка с матушкой в рясах с головы до пят, рассекавшие прямо в толпе на новеньком Land Rovere, были чрезвычайно серьезны и озабочены какой-то невыносимо значимой проблемой. Люди несмело расступались, удивлялись, но даже сквозь тонированное стекло было видно, что все-таки какая-то неумолимая печаль на лицах у матушки с батюшкой. Да такая, что прямо не дала им хотя бы просто открыть окно и просто улыбнуться людям в ответ. Грустно припарковались и ушли, наверное, на службу. О нас всех, о грешных, помолиться”, – описывает пресловутая дева-редактор свою субботнюю внутреннюю покореженнность неведомым священником, вынырнувшем не там, не с тем лицом, без хинкали и вообще с неизвестно какими музыкальными пристрастиями (возможно, не прет ему ни классика, ни Ратуша, и предается он по вечерам с матушкой мещанскому уюту под “Полковника и Однополчан”).

Ясно, что искренности в ремарке этой нет ни на тот самый грош. Нельзя же, в самом деле, подозревать в сетевой искренности редакторов народных “караванов историй”. Пост не о том, что мрачный батюшка не улыбнулся, не бросился в пляс, не перекрестил хинкали, – пост о бабле. Бабле, которого катастрофически не хватает абсолютно всем в этой несчастной стране хронически-истерической нехваткой, вынуждающей считать деньги Адама Глобуса, Павла Пономарева, Светланы Алексиевич, – всех, у кого есть хоть какое-то бабло.

“В продолжение дискуссии священника на Рэндж Ровере, которая не стихает уже который день. Почитайте про Мишу. Миша – умница, но почему-то Миша до Рэндж Ровера по уровню святости еще не дорос”, – уточняет автор журнала и поста, неумолимо возвращаясь к баблу.

“Не хочешь ли ты спросить, сестра, на какие-такие бабки куплена повозка окаянная?” – вопрошает автора поста один из коментаторов. “И думать боюсь)”, – отвечает медийная дева.

“Нестяжательство и аскетизм. Реально там ехали матушка с батюшкой? Или кто-то зарулил на исповедь?”, – спрашивает еще один комментатор, делая особый акцент на “зарулил”. Дескать, исповедь, – игрушка для “них”. Для “не наших”.

Интересно, увидев свою подругу или близкую родственницу, озабоченно пробегающую мимо уличного праздника, автор поста точно также разъязвилась бы? Или допущение сделала бы все же, что людям бывает банально не до того? Впрочем, здравая ирония все же присутствует в дискуссии: “Прикольно, как один собиратель пожертвований чуть не отдавил ногу коллеге-конкуренту”, – пишет еще один комментатор, ехидничая все с того же журнального “дайте бабла”.

“Обычно с 18 до 20 у Ратуши “тихий час” в связи со службой. В это время исполком не согласовывает даже молчаливые активности. А тут Тбилисоба, еда, алкоголь, танцы, смех. А у них какие-то важные мощи с Афона, паломники и праздничные службы”, – пытается сострить еще одна гламурная дева, с б-ч-б-авотаркой-занавесочкой на лице.

“Светское государство, на минуточку. И суббота, центр города. А обряды свои отправлять можно за городом в благостной тиши”, – добавляет еще один комментатор.

Понятно, что как-то все это анализировать, комментировать, в принципе, не нужно. Белорусы – люди ненабожные. В церковь ходят, в большинстве своем, трижды в год: на Пасху, на Рождество и на Вербное. Но ходят же. Ходят. А вот на выборы их ведут. Точнее, урну в цех или в аудиторию приносят. И люди молча опускают в урну “правильные” бюллетени. Так же чинно, методично опускают, как деньги в церковную жертвенницу в магазине или на улице, или на подносик со свечками.

“От наших священнослужителей аж воротит. И церковь стала коммерческим проектом”, – говорит еще одна комментаторка, которая, наверное, читает модный журнал и уверена, что бензин пресловутого “ровера” непременно “ляжет на плечи прихожан”.

“Ничего себе чужие?” – восклицает гневно редактор журнала в ответ на ремарочку еще одной френдессы о том, что негоже считать чужие деньги даже авторам “пенного” издания. Поди, в уверенности, что, не будь наш бедный люд столь забит налогами и инфляцией, так уж непременно пожертвовал бы на модное издание.

Не пожертвовал бы. Не слишком жертвенные наши люди, разве что на больное дитятко какое-нибудь. В церкви люди наши не столько жертвуют, сколько платят. И платят, преимущественно, в момент, когда им абсолютно неважно, что сколько стоит. Если это праздник – венчание или крещение, так “для любви не названа цена”, а если горе – так тем более. В последний раз я платила Православной Церкви, когда заказывала отпевание мамы. Не помню, сколько именно это стоило, помню, что сумма была немаленькой, но в тот момент она не показалась мне большой.

Иначе говоря, белорусы – платят, и платят только тогда, когда им гарантированно что-то дают.

“Всего навсего” сегодня воскресенье – особенный Богослужебный день в каждой неделе. А накануне – особая вечерняя служба. А вдобавок – вчера еще был пост, а сегодня праздник и конец поста. А значит, вчера вечерняя была еще и особой, праздничной. И опаздывать священнику нельзя. И весь ваш стеб считаю – по меньшей мере – неуместным. От незнания и нелюбви”, – пишет еще одна.. не, не гламурная дева, просто умная тетка, которая, насколько сложилось впечатление по сетям, не менее других комментаторов интегрирована в правильные правозащитные ценности и бросается за них в драки.

Как-то не по себе от того, что рулить мнениями других и провоцировать сетевой шал берутся люди, которые ничего такого не знают. Просто ничего не знают. Даже если и штампуют душещипательные притчи о современных праведниках. На пожертвования. Не знают, что “чуть-чуть европейский Минск” для верующего человека – такая же банальная стартовая площадка в вечность, как и любой иной мегаполис, и пожертвований в нем дают ровно столько, сколько дают, – и вот смысл тогда истово бросаться на привратников чужой вечности.

И о Европе чуть-чутной. «Фестиваль вина проходит возле католического собора. Увидела в одном киоске у барменши бумажку с расписанием богослужений – временем, когда в барах-палатках не должна играть музыка. К слову, в воскресенье музыки не должно быть на протяжении всего дня», – пишет в своем аккаунте богослов из чуть-чуть европейского Минска Наталья Василевич 25 августа, тремя днями ранее.

Мнение авторов блогов может не совпадать с мнением редакции Krynica.info

210 (1)

Автор krynica.info, католичка, переводчик, мать двоих детей




Блоги