Узники шталага 352

DSCN0487
Ліна Масалкова

Масалков Константин Васильевич, 1902 г.р.

Умер в лагере 31.12.1942 г.

 

Мы не найдем памятной плиты с такой надписью. Константин Васильевич похоронен в общей могиле вместе с другими военнопленными. На месте нахождения лагеря и гибели людей сейчас находится мемориал с Вечным огнем. Сюда не приносят цветы в праздничные дни руководители государства. Рядом дорога на Ждановичский рынок, нескончаемой поток автомобилей едет мимо, и мало кто знает о трагедии, которая произошла около деревни Масюковщина в период оккупации.

Тогда деревня находилась в 5 км от Минска, рядом, как и сейчас, проходила железная дорога в сторону Молодечно. Там до войны располагался военный городок. В былые конюшни и согнали тысячи советских военнопленных, захваченных при наступлении. Фашисты, очевидно, не рассчитывали на такой приток ненужной “живой силы”. На ее содержание не были запланированы средства, не имелось смысла отвлекать человеческие ресурсы от фронта: враг шел на Москву. Использовать тысячи мужчин на что-то полезное (строительство, например) было преждевременно и нецелесообразно. Убивать всех и сразу тоже не получалось: не было возможности утилизировать такое количество биомассы. Не строить же здесь крематории, на самом деле! Оставалось только охранять, чтобы не разбежались и не восполнили партизанские отряды, и убивать постепенно, методично, не теряя боеприпасов. Голод и холод – верные прислужники смерти…

 

Константин Масалков прошел кавалеристом финскую войну. Под ним убили лошадь. Упав, он выбил зубы. Вернулся в деревню Соманова Оршанского района, где ждала жена с детьми. Судьба его не заладилась с детства. Мать умерла при родах его братика. Отец не выдержал потери и наложил на себя руки. Мальчики-сироты росли у родственников. Роковым образом сложилось так, что и шестеро его собственных детей растили родственники. (Родовая программа?)

Когда отца призвали в военкомат, дочери Лине было 4 года. Меньший их братик отца не увидел, так как родился в войну. Остался подписанный отцом снимок за 5 июля 1941 года: ” Прощайте. Ваш муж і отец”. Именно так, с проскочив белорусским -і… Далеко подразделения не ушли – их разбомбили, растерзали немцы. Все разбрелись по лесам, ища спасения. Отец оказался вместе с соседом Денисом.

–Костя, пошли домой.

–Ты иди, а мне нельзя. Меня расстреляют как дезертира (был председателем колхоза). Пойду на удачу, может, присоединюсь к какому отряду.

Сосед вернулся и прожил до 80-ти лет. Отец с другими попали в плен, их отправили в шталаг 352.

Убегая, немецкие части оставили после себя не только следы преступления, но и документы, которые велись в лагере для военнопленных: это книги регистрации умерших, докладные и объяснительные записки персонала, список выписанных из лазарета, справки о состоянии здоровья, истории болезни, рапорты, приказы. С этими документами в 2005 году познакомилась Лина Константиновна Масалкова – активная деятельница 90-х годов, настоящая, а не паспортная белоруска, бывшая учительница.

 

Далее я буду ссылаться на ее записи, сделанные по материалам Белорусского государственного музея Великой Отечественной войны и в архивах.

В семи отделениях лагерного лазарета работало 5 врачей, 8 санитаров, 6 фельдшеров, 7 медсестер.

Из докладной записки по лазарету:

“Довожу до вашего сведения что в 5 отделении имеются: хроников 146, преимущественно с дистрофией – 18%.”

Из пояснительной записки:

“В 1 отделении насчитывается 226 человек. Из них 158 инвалидов и 68 в приемнике, 25 – слепота, 3 – малярия.”

“Приказ по комендатуре.

Об отдаче чести военнопленными.

Всякий отдельный в/пл. обязан отдавать честь каждому встречному немецкому офицеру и унтерофицеру.

Группы под охраной отдают честь  принятием стойки, с мирным лицом.”

Заявление медиков:

“Господин начальник лагерного лазарета!

За последнее время полученный из склада хлеб сплошь поражен плесенью. Больные и персонал фактически недополучают положенные им нормы. Кроме того, употребление такого хлеба может вызвать тяжелые кишечные заболевания.”

 

Пояснительная записка за апрель 1942 г.:

“Выросла заболеваемость и смертность. Умерло 41 чел., крупозное воспаление легких на почве дистрофии, 90% – смерть.

Выписана в лагерь 1059, поступила в лазарет – 1668.

 

Динамика смертности и выздоровления больных 1-е полугодие 1942 г.:

Январь: 6260 – 1771

Февраль: 4573 – 1173

Март: 3336 – 495

Апрель: 4040 – 568

Май: 3086 – 457

Июнь: 2418 -247.

 

По состоянию на 31 мая 42 г..

В отделении 352 чел. Из них:

Сыпнотифозных – 113

Общая дистрофия -41

Ослабленных – 22

Туберкулез легких – 9

Обмороженных (с зимы) – 7 и т.д.

“Практически здоровыми” признан 22 пленных.

С лета 42-го умерших перестали регистрировать. Видимо, их количество было таким, что не было физической возможности отслеживать и вести учет.

 

Из воспоминаний военнопленных из Гомеля Бердичевского и Фирсова:

“От голодания и нечеловеческих условий жизни пленные теряли человеческий облик. Наступало психическое отупение, безразличие ко всему, кроме еды. Существовала продуманная система уничтожение человека, там работали убийцы-профессионалы. Пленных размещали в помещениях без пола, потолка и окон. Время не то что сесть – стоять негде было. Лежали друг на друге. За провинности раздевали донага, обливали водой и оставляли замерзать. Или избивали, привязывали к столбу. Вина могла заключаться в том, что человек хотел получить второе миску баланды.

Как-то в лагерь привезли хлеб на машине, ее окружили голодные пленные, по ним открыли пулеметный огонь и застрелили сто человек. Военнопленные не выдерживали, бросались под колеса машин или по дороге с работы бросались на проволочную ограду, чтобы их расстреляли временные. ”

 

Из воспоминаний бывшего в/п Воронова:

“Вверху были две дыры вместо окон. Царили страшный грязь, холод, темнота и вонь. Имелись трохярусные норы. К стропилам подвешивали доски и плащпалатки, рискуя сорваться и разбиться. Вода отсутствовала. Люди собирали грязный снег. Хватало двух недель, чтобы крепкие мужчины становились инвалидами. Люди из одного барака перешли в другой, где содержалось 6500 человек.”

 

Вот имена палачей-“профессионалов”: начальник лагеря, капитан Тайфер и его помощник Лип. Однажды в лютый холод приказали всем выйти из барака и оставили на плацу. Объявили, что капитан Лип приказал всех оставить без еды за поломку нар. Там были больные, раненые и полностью раздетые. После 7 часов стояния на плацу осталось 200 замерзших. Тиф и авитаминоз довершали дело. За ноябрь и декабрь 41-го умерло 2500 чел. Измученных людей заставляли делать ненужную работу: носить в руках кирпичи от Юбилейной площади и Оперного театра. Кто падал от изнеможения, тех пристреливали. Дорога была усеяна трупами.

В октябре 41-го немцы пустили слух, что всех, кто в гражданской одежде, будут отпускать по домам. Люди различными способами пытались раздобыть одежду, а после переодетых объявили комиссарами и политруками и большими партиями расстреливали за городом. Всего так уничтожили 8 тысяч. Похоронные команды не успевали закапывать трупы.

Перед Рождеством пленным сделали подарок – построили и предложили сигареты. Бывший комсорг Илья Федоров плюнул офицеру в лицо. Его в наказание подвесили на железном крюке на сосне. Люди, собирали и отвозили трупы, заметили, что человек на дереве жив. Ночью его сняли и положили на тачку с мертвыми. Смельчак выбрался на свободу через брешь в колючей проволоке. Воевал, получил звание Героя Советского Союза. В 80-х годах с ним была встреча. У фронтовика был слабенький, сиплый голос – крюк повредил голосовые связки.

В документах находятся также свидетельства о столкновении немцев с партизанами, о том, как “лесные братья” обирали белорусское население.

Из доклада СС и полиции. Плещеницы.

– В пункте Зеленый Бор появилось около 100 бандитов (так они называли партизан), вооруженных винтовками и ручными гранатами. Отобрали у населения хлеб, ячмень, картофель. Заявили, что если заявят немцам, то деревня будет сожжена.

– В Новом Селе бандиты взяли в плен несколько жителей и забрали 60-100 голов домашнего скота. В направлении Докшиц двигались повозки с солью (около 30), партизаны их окружили и повернули назад.

– З00 бандитов окружили деревню Веретеи и забрали три коровы и продукты. При этом заявили пострадавшим: поскольку с вас больше нечего взять, то сообщите в жандармерию, чтобы с вас не брали налога.

Забрали, забрали, забрали … 4 лошади, 3 овцы, 2 коровы … 2 свиньи и одежду, 6 овец и одного тельца … 25 кг ржи, постельное белье, одежда, обувь … Когда пришел мир, то все это советской властью было списано на расходы военного времени и забыто.

 

Случались и курьезные случаи:

“За время нападения партизан на немецкого часового особо отличились, оказывая помощь этому часовому, в/пл. Антошин и Попов и  русский шофер с опорного пункта № отд. Плещеницы.

После захвата партизанами в плен русские сумели бежать и вернулись в свой лагерь.”

 

Приказ городского коменданта от 25.02.42 г.:

“Литовский охранник Иозас Петкунас с литовского стрелкового батальона осужден на 10 суток строгого ареста за то, что пил шнапс в караульном помещении,” вследствие чего заступил на пост в состоянии опьянения”.

Из рассказов земляков Лины Масалковой

Местный житель-полицай по кличке Царь Иван Р. забрал у матери корову от шести детей. (коров немцы вывозили в Германию.) Мать обратилась к коменданту Гофману, и ей дали другую корову.

 

Военнопленный Масалков переслал жене записку, чтобы та взяла с собой тужурку и сапоги хромовые и приехала забирать его. Жена так и сделала: продала что можно, оставила меньших детей на старших и с сестрой направилась в Минск. Передачу от ее взяли, но передали ли – неизвестно, потому что мужа она не увидела. Заключенные выглядели как тени и даже не разговаривали. Из близлежащих деревень им приносили и перебрасывали картошку, свеклу, морковь, но они иногда и на еду не реагировали – только на сигареты. Женщины, ходя вдоль колючей проволоки, увидели тачки с раздетыми трупами. Они обратились к одному из начальников: “Вы же в Бога верите, то хотя бы мертвых прикрыли…”

Вторая поездка в лагерь была еще хуже. Снова показались сестры в город лютой зимой 42-го. Снова обходили лагерь по периметру, передали записку с фамилией родного человека. Кто-то прочитал и вспомнил: “А-а, это тот, что с завязанным горлом ходил… Его уже нет.” Уговорили машиниста поезда взять их к Орше, ехали на открытой платформе. Сестра увидела, что Анюта замерзает, так сняла для нее свои валенки. Пока добрались до деревни из Орши… Мать как слегла, так больше и не вставала. Малая Лина подходила к кровати: “Мама, может тебе яичко дать?” Говорят, мать простая была очень, любила цветы и ездить в ночное …

Дальше все, как у всех: сначала детей разобрали родственники, после Лина попала в Смолянский детский дом имени Баграмяна, где закончила 7 классов. Витебская чулочно-трикотажная фабрика, вечерняя школа, филфак. Минск, педагогическая работа … БНФ, митинги, шествия … Лина Константиновна принесла к общим могилам скромные цветы, она не знает, где похоронен отец. Эти цветы – всем узникам.

 

На территории мемориала около 200 общих могил, в которых похоронено 4500 человек. Чтобы замести следы преступления, весной 44-го немцы начали выкапывать и сжигать трупы. Всего уничтожено более 80 тысяч советских пленных. Такие же лагеря существовали в Бобруйске, в Жлобине, Волковыске, Могилеве, Кричеве, Пинске, около Глубокого и других местах. На юго-восточной части парка Горького закопано около 10 тысяч пленных. Хоронили их и на территории выставочного комплекса на Янки Купалы. Наши мужчины были призваны в военкоматы, готовые дать отпор, но были растоптаны давлением хорошо подготовленной германской армии. В этой невинной крови виноваты не только агрессоры, но и запуганное, слепое советское руководство. Персонально – сам Сталин, которого обеляют и возвеличивают современные имперцы в РФ.

Вечная память жертвам нацизма и коммунизма!

Мнение авторов блогов может не совпадать с мнением редакции Krynica.info

Каржанеўская

Родилась 27 августа 1950 года в деревне Лясище Слуцкого района Минской области в семье служащих. В 1973 году окончила филологический факультет Белорусского государственного университета. Преподавала белорусский язык и литературу в средней школе поселка Плещеницы Логойского района. Член Союза белорусских писателей, Национального совета оргкомитета по созданию партии “Белорусская христианская демократия”. Православная верующая.

30 октября 2014 | Блоги |



Блоги